Еще раз о кризисе либеральной идеи

Фото Dylan Martinez - WPA Pool/Getty Images

Дискуссия о кризисе и даже смерти либеральной идеи, разгоревшаяся после интервью Владимира Путина газете Financial Times, продолжается. Теперь к ней присоединился посол РФ в Великобритании Александр Яковенко. В статье, опубликованной в «Российской газете», он рассказывает о том, как неолиберальная экономика привела к разрушению среднего класса, складыванию либеральной элиты, оторванной и не способной представить интересы «молчаливого большинства». Это большинство, как пишет Яковенко, ведет себя протестно и голосует за Трампа или брекзит, а либерализм превратился в идеологию, не терпящую конкурентов.

Интересам большинства, которые «защищать некому», посол противопоставляет «права всяких меньшинств, вплоть до трансгендеров», которыми озабочена как раз либеральная элита. Здесь проходит грань, за которой взаимопонимание между западными «либералами» и их российскими критиками стирается.

Александр Яковенко отмечает, что ключевая идея либеральной экономики – саморегуляция, минимальное вмешательство со стороны государства. Можно идти и дальше. В центре самой либеральной идеи и либерального дискурса лежат противоречия между логикой государственной машины (управлять, подчинять, строить, определять) и интересами человека, личности. Быть либеральным или либералом означает делать выбор в пользу человека. При любом конфликте между государством и гражданином приоритетными оказываются права и свободы второго. К слову, российская Конституция была написана именно в этом духе и ключе.

Если общество строится на этих принципах, то его естественное развитие предполагает постепенное включение в режим защиты прав всех людей и всех меньшинств, будь то мигранты, геи или трансгендеры. И человек с либеральным мышлением и установкой не может понять, почему уважение к тому, кто сменил пол, является признаком кризиса всей системы. Точно так же он не понимает и словосочетания «права большинства». Большинство – это тот самый лес, за которым не видно деревьев, то есть конкретных людей с конкретными интересами. Если же большинство подавляет права отдельных людей, то это синоним государственной машины.

Ко всему прочему, не стоит забывать, что само слово liberal на Западе могут слышать по-разному. Политик способен придерживаться консервативных взглядов на общество, брак и семью, но в то же время выступать за снижение налогов, ограничение регулирующей роли государства в экономике – и считаться либералом. В США либералами называют левых, социалистов, которые как раз выступают за государственное вмешательство в экономику. При этом они призывают ограничить влияние традиционных, консервативных институтов на брак, семью, личную жизнь человека.

Другими словами, критикуя западный либерализм, легко остаться непонятыми: о каком из либерализмов речь? Борис Джонсон, претендующий на пост британского премьер-министра, уже заявил, что доведенный до ума проект брекзита станет подтверждением жизнеспособности либерального проекта. В этом, конечно, есть парадокс. Если для подтверждения справедливости идеи нужно развалить Евросоюз, вывести из него экономически значимую страну, то это, пожалуй, свидетельствует о кризисе. Но Запад и российские критики в лице Путина или Яковенко понимают этот кризис идеи, как и саму идею, по-разному.

Впрочем, любое публичное выступление российского политика, даже если это интервью западному изданию, во многом остается обращением ко внутренней аудитории. Критика западных либералов Путиным – это одновременно внутриполитический постулат, и в нем «право большинства» можно безболезненно заменить на «интерес государства».