Триста лет спустя

"┘Быти в Белом Каменном городе, от Покровской улицы до Якиманских ворот и по Васильевскому лужку, для чинения порядку, бережения от огня и от всякого воровства┘" - гласил "Наказ о Градском Благочинии", изданный царем и великим князем всея Руси Алексеем Михайловичем в 1649 году. Так появились в Москве первые пожарные - именно этот указ дал начало первой специальной противопожарной городской службе города. Документ предписывал посадскому люду во главе с градоначальником Иваном Новиковым оберегать город от огня.

За минувшие с той поры 350 с лишним лет московская противопожарная служба много раз преобразовывалась и, естественно, сильно изменилась. О том, как работают сегодня рядовые пожарные, корреспонденты "НГ" решили узнать, побывав в одной из лучших частей столичного УГПС, расположенной в Северо-Западном округе Москвы пожарной части # 58, которой руководит майор внутренней службы Виктор Ащаулов.

"Здравствуйте! Вы к нам? - спросил молодой парнишка на КПП. - Мы вас уже давно ждем!" Хлопнули металлические двери, и мы оказались во дворе части перед небольшим трехэтажным зданием, на первом этаже которого расположен гараж с тремя красными спецавтомобилями. Над крышей - большой плакат: с него смотрит румяный ребенок, позади которого бушует пламя.

Успеваю задать несколько вопросов, как вдруг раздается жуткий вой сирены, и женский голос произносит фразу, из которой непосвященному понятно лишь название улицы - Исаковского. Наш собеседник восклицает: "Лифт! Лифт горит! Хотите с нами поехать?!". Спустя несколько минут мы уже мчались по улице на автоцистерне с выдвижной трехколенной лестницей. Подпрыгивая на каждой кочке (у автомобиля "шалят" рессоры), мы уточняли у диспетчера детали пожара в доме # 16 по улице Исаковского.

Наш собеседник Константин, как и большинство сотрудников первого наряда, служит в УГПС уже почти пять лет по контракту альтернативной службы - "чтобы в армию не ходить". В дореволюционной пожарной охране Москвы служили вовсе не юные призывники, а, напротив, отставные солдаты, получившие тяжелые увечья в боях и непригодные к армейской службе. Указ об этом был подписан Александром I в 1804 году и гласил: "Для отправления ночной стражи и содержания пожарных служителей составить особенную из отставных солдат, к фронтовой службе неспособных, команду".

Сегодня для призывника, по признанию ребят, служба в пожарной охране - вполне приличная альтернатива армии, но основной работой служба в УГПС быть не может. "У нас почти у всех контракты в следующем году заканчиваются. Вряд ли кто-то захочет остаться и продлить его, - заявил Константин. - Тут в огонь лезешь, людей спасаешь, а платят полторы тысячи в месяц!" "Костик! Скажи спасибо, что в долларах платят!" - говорит его приятель Алексей. Раздается дружный смех.

"Работаем в фантастических, можно сказать, условиях!" - восклицает кто-то из ребят. А водитель Володя тут же добавляет: "Ага, и техника у нас на грани фантастики - фантастика, что работает!" Удивляюсь: "Неужели так все плохо?!" Константин отвечает: "Да нет в общем! Романтика! Вроде как герои мирного времени! Да и потом приятно, иногда благодарят. Однажды приезжаем - квартира. Из окон черный дым. Звоним, не открывают. Ну, дверь выбили, вошли, а там каша на плите сгорела. Все потушили, квартиру обходим, в спальне пьяный мужик спит. Мы будить его не стали, уехали. Вечером в часть прибегает женщина, говорит: "Спасибо, что спасли квартиру, но дайте мне справку, что дома был пожар". Диспетчер говорит: "Какую справку, зачем?" А та: "Да муж проснулся, что пожар был, не помнит, а мне не верит, говорит, что я сама дверь выбила!"

В это время машина остановилась у третьего подъезда дома # 16 по улице Исаковского. Там пожарных ждали несколько женщин. Они объяснили, что в шахте лифта огонь, а заливать его жильцы бояться, потому что слышали "там какие-то хлопки". Шахту залили из обычного ведра в течение 10 минут: горел мусор на дне, вспыхнувший от окурка.

Когда мы вышли во двор, наша автоцистерна встретила нас приветственно задранным капотом: водитель опять что-то ремонтировал. "Ладно, до части доедем!" - вскоре заявил он.

По дороге выясняю, есть ли у пожарных приметы. "Некоторые говорят, что нельзя, заступая на дежурство, ботинки чистить и маячки протирать, если хочешь, чтобы день был спокойный, - скептически заявил Константин. - Но я лично в это не верю".

Вечером, когда мы уходили из части, говорю на прощание: "Пока!" В ответ Костя очень серьезно заявляет: "Не надо! Мы никогда не прощаемся - примета плохая. Так что - счастливо!.."