Они ждали только новых стихов

На прошлой неделе в кафе-клубе "ПирОГИ" на Никольской состоялся шестой вечер проекта "Полюса". Он сильно отличался от предыдущих, поскольку был посвящен памяти двух поэтов - Бориса Рыжего и Леонида Шевченко, не так давно ушедших из жизни на пороге своего тридцатилетия. Поэтому, как сказал ведущий Иван Волков, привычный ход вечера - чтение стихов, перемежаемое вопросами зала к авторам, - пришлось видоизменить в силу того, что вопросы задавать было некому, разве что друг другу. А вопросов возникает много, поскольку наряду с огромным количеством почитателей этих поэтов есть достаточное количество не только не принимающих их творчество, но и подвергающих профессиональной критике, ставя им в вину банальность и однообразие - как тем, так и приемов.

Впрочем, среди присутствовавших таковых не было, и в этой исключительно доброжелательной и приподнятой атмосфере прозвучали стихи Бориса Рыжего и Леонида Шевченко, перемежаемые впечатлениями от личных встреч и творчества этих поэтов. Евгений Рейн отметил, что, хотя Борис Рыжий ушел из жизни "абсолютно состоявшимся поэтом", а Леонид Шевченко - "начинающим поэтом с замечательными задатками", оба они были - "реалисты, пытавшиеся совершить нечто магическое", и оба они "были громадным обещанием", которое "не состоялось".

Это "магическое" можно обозначить как совершенно неопределимое свойство истинной поэзии и как передаваемую с помощью поэтических строк настроенность на высшую реальность. И она, как и положено магии, завораживает при чтении стихов Рыжего и Шевченко, действительно писавших в русле традиционной (если угодно, "банальной") для русского стиха эстетики. Впрочем, если всмотреться в написанные ими строки, то можно убедиться, что им отнюдь не чужды и приемы новейшей поэзии.

Главное для обоих - ощущение невидимого метафизического мира, пронизывающего наш видимый мир, сочетающееся с благоговением и настроем на принятие Высшей воли. В так называемой мирской поэзии это часто соседствует с тоской, переходящей в удаль на грани жизни и смерти. Но, как бы то ни было, завороженность поэтическими строками присуща прежде всего самим поэтам. Поэтому не приходится удивляться признанию Бориса Рыжего, прозвучавшему в снятом о нем фильме: "Я жду только новых стихов. Никогда ничего больше не ждал".