Ее обнимает лисенок

Ксения Жукова выступила в качестве ведущей клуба «Острословцы». Фото автора

В Библиотеке искусств им. А.П.Боголюбова состоялось заседание «писательско-критического» клуба «Острословцы». Открыть эту встречу ведущая Ксения Жукова попросила поэта и критика Бориса Кутенкова: «Его, как кошку, выпускаем в новой квартире, чтобы он помахал хвостом и лапами». Кутенков отреагировал тоже шуткой, вспомнив слова поэтессы Инги Кузнецовой, которая «всегда машет лапой». Он представил книгу «25 писем о русской поэзии», вышедшую в серии «Спасибо». Кутенков «честно признался», что содержание некоторых томиков из этой серии ему «нравится даже больше», чем содержание его собственного, например «книги Константина Матросова, Клементины Ширшовой, Сергея Ивкина, Елены Севрюгиной». Авторы могли выбрать «от 20 до 25 любимых классических и современных стихотворений и написать к ним небольшой комментарий на одну или на две странички». По словам Кутенкова, «эти книги важны для понимания природы поэзии: человек, когда пишет, сам еще не понимает целого, он комментирует по отдельности каждое стихотворение, но в итоге получается это целое». Примером стала книга Клементины Ширшовой, где «не было никакой филологии», но которая вышла на высокий уровень «откровенности с читателем». Выступающий позавидовал Петру Вайлю, написавшему книгу «Стихи про меня»; Вайль разобрал примерно 60 стихотворений и стал «как бы сооснователем этой серии: хотя сам Вайль об этом и не знает, идея была заимствована у него». По словам Кутенкова, Вайль «вообще ничего не стеснялся, для него не существовало проблемы» деления на филологию и личные откровенности: в одном эссе он мог писать, к примеру, о проблеме города и о том, как она связана с конкретным стихотворением, в другом – углубиться в личностную историю, в третьем – дать анализ произведения.

Чтение Кутенков начал со стихотворения Анны Русс, в котором, по его мнению, у поэтессы «получилось что-то сказать»: «Я не смогу изменить тебя никогда, / Потому что земля – вода и вода – вода, / Потому что любовь – вода и слова – вода, / Потому что перед тобою встают и падают города…» В небольшом комментарии к стихотворению Кутенков написал о том, что «в этом тексте отражен возраст стихотворения»: «возраст – это расставание с большим количеством иллюзий; иллюзий здесь минимум, но есть принятие каких-то вещей, которые в юности и в ранней молодости кажутся травматичными». Во фразе «изменить тебя» Кутенкову слышится семантический сдвиг «изменить себе», а также ему видится «много загадок» и «темных мест»: например, непонятно, кто есть «ты» и почему «падают города».

Кутенков прокомментировал еще несколько стихотворений разных авторов. Последним было стихотворение Наты Сучковой: «Когда твоя девушка спит, то ее обнимает лисенок, / набитый крупой синтетической, точно искусственным снегом, / он так обнимает ее, что бывает почти человеком, / с блаженным, как сон, выражением морды веселой…» Кутенков заметил, что стихотворение это «простое на фабульном уровне, но в то же время есть какие-то загадочные моменты, связанные с этим лисенком», который «на самом деле очень жутковатый» и обладающий цепкой памятью.

Поэт Николай Архангельский прочитал два стихотворения. Первое было коротким: «Когда Торквато Тассо вернется на землю / в инопланетном скафандре, / мы узнаем его по аккуратной бородке / и лавровому венку над строгим / спокойным взглядом. / Он скажет: / – Как мало изменился Сорренто, / моя Адриатика! / Задраит люк / и удалится в будущее, / в места своей / звездной славы».

Анна Коржавина читала прозу: «Череп мамонта не знал любви, кроме любви археолога. В мире, где самовар остался без обуви, а чайник без шапки, каждая сущность ценна своей атмосферой, каждая свалка может быть арт-объектом, каждый бродячий кот попасть на выставку, где его фото соберет все премии, лайки и даже медали…»

На заседании клуба с декламацией своих стихов выступили также поэты Дарья Леднева, Елена Пальванова, Дмитрий Овсянников и Александр Крастошевский.