Побег из резервации

ЖИЗНЬ в литературном сегменте интернета заметно оживилась в конце 2001 года. Несколько проектов, как новых, так и уже давно читателю известных, создали весьма своеобразный фон, задали направление развития культурной ситуации в сети, и игнорировать это положение вещей на всем протяжении как минимум 2002 года вряд ли удастся.

В первую очередь необходимо остановиться на таком знаковом событии, как выход очередного антикультурологического альманаха "Ленин" http://imperium.lenin.ru под редакцией Миши Вербицкого и Юли Фридман.

Вкратце о "Ленине" уже было сказано в предновогоднем выпуске "EL-НГ" - в режиме именования лучшего интернет-проекта года, и теперь стоит остановиться на этом событии несколько подробнее.

Последний "Ленин" в очередной раз подтверждает догадку о том, что "постмодернизмом" все не заканчивается, и ситуация, брезжущая на горизонте, остро нуждается в как минимум новом имени.

Предисловие к опубликованной на "Ленине" книге стихов Шиша Брянского, подписанное "Юрий Никулин из Ада" могло бы послужить манифестом этой ситуации:

"Проблема новой литературы в том, что сказать, когда сказать больше нечего. Пока этот кризис не наступил, большая литература продолжала свой рецитал, чтение и высказывание, понимание и творчество переплетались друг с другом. Не так в новой словесности. Понимание здесь развелось с творчеством. Понимать можно и прошлое и нетворческое. А творить можно не понимая (как бы икая...). Высказать сегодня нечего... Новая словесность нема. У нее нет иного арсенала, как рециклирование и насмешка над собственной стерильностью."

Немота новой словесности, о которой говорится в статье, особенно заметна в интернете. Писать о сетевой литературе становится все сложнее - очень скоро у наблюдателя появляется устойчивое ощущение бесконечного прокручивания на экране одного и того же бесформенного, бессюжетного текста с минимальными вариациями. В принципе ничего удивительного в этом нет. Интернет как среда существования литературы на протяжении нескольких лет успешно занимается только одним делом: хоронит сам себя. Похороны эти происходят без какого-либо вмешательства извне, даже без усилия, автоматически. Изначальное подозрение относительно интернета и того места, которое он сможет занять в литпроцессе заключалось в том, что эта среда, лишенная иерархии и не подчиняющаяся конвенциям, способна стать генератором некоего обновления, что если и возможна какая-либо альтернатива, то зародиться она может именно здесь. Это подозрение оказалось ничем не оправданной эйфорией при виде новой игрушки, не более того.

Сетевые литературные проекты, кем бы они ни создавались и на какой бы круг читателей ни были рассчитаны, страдают прежде всего именно от своей неконвенциональности. В какой-то момент произошла неочевидная подмена: сетевые гуру, говоря о разрушении иерархий и принципе гипертекста в литературе, забыли уточнить, что речь идет о совершенно определенных иерархиях и что альтернатива "вообще" существовать не может. Альтернатива толстым журналам - это понятно и, наверное, в определенных исторических условиях разумно, но альтернатива "всему сразу" - погружение в сон. Доведенная до логического завершения неконвенциональность, воплощение неиерархического подхода к литературе - это "проза.ру" со "стихами.ру" вместе взятые. Тоже, в общем-то, проекты оригинальные и даже концептуальные, но немного не по той части. Впрочем, радует, что опьянение постгутенберговской новизной продлилось достаточно недолго, и теперь настало время похмелья. Руки дрожат, взгляд пустой, как дальше жить - непонятно. Момент весьма продуктивный.

Можно, конечно, сделать вид, что ничего не было. Продолжать публиковать "неконвенциональные" тексты, обсуждать их тут же в прикрепленных к каждому тексту форумах, назначать экспертов и отбирать из опубликованного лучшее, не слишком заботясь о критериях и, как следствие, уровне этого "лучшего". Делать то есть вид, что словесность, будучи помещенной в интернет, попадает в некий вакуум или на борт космического корабля. Иногда из этого вакуума удается выловить нечто, вроде бы достойное опубликования на бумаге (таким образом, приоритет бумаги восстанавливается моментально и безоговорочно) - примерами того служат недавно вышедшие на бумаге книги Геласимова и Постнова. Этим занимается, например, "Сетевая словесность" http://www.litera.ru/slova, таков литературный конкурс "Тенета" - проекты, приятные во всех отношениях. Но одной приятности как-то недостаточно. Если группе друзей и просто товарищей нравится тусоваться вместе - замечательно, однако стоило ли ради этого огород городить и кричать о новом явлении на каждом углу?

Не стоило, конечно. Сетевая парадигма, своего рода постиндустриальный буддизм, является актуальной лишь до того момента, пока не появляется возможность выхода в "большой мир", где бумага, линейный текст и тому подобное наследие мрачного прошлого человечества.

Другой вариант - делать упор только на конвенции и создавать в интернете свой собственный толстый журнал. Речь не о том, плохо это или хорошо, - конвенция конвенции рознь, и диапазон таких проектов весьма широк, от кузьминского "Вавилона" до "Митина журнала" Дм. Волчека. Сюда же можно отнести и кочующий с места на место многострадальный "Журнальный зал", ныне прибившийся к "Русскому журналу", литературный раздел которого с подозрительной периодичностью декларирует отказ от сетевой парадигмы, что, например, было сделано в приветственном слове нового редактора "Круга чтения" Олега Проскурина, в этом же контексте можно назвать и литературный конкурс "Улов". Здесь не имеет смысла говорить ни о каком противопоставлении литературы и интернета. Как минимум происходит смена носителя на более дешевый, как максимум - результат заключается в потенциальном расширении аудитории и опять же потенциальной возможности заработать, сделав доступ к некоторым материалам сайтов в той или иной форме платным. Как бы то ни было, мы имеем дело с репродуцированием в сети тех структур и конвенций, которые характерны для традиционной литературы - для той или иной ее ипостаси.

Случай "Ленина" в этом смысле - совершенно особый. Если рассматривать антикультурологический альманах в контексте противостояния "литература - интернет", это противостояние здесь не снимается, но переходит в решающую стадию, где литературный дискурс, основная характеристика которого - способность поглощать предметы, выдавая взамен некий ценностно нагруженный продукт, сам становится продуктом и сам поглощается, причем на выходе опять же наблюдается некий ценностно нагруженный продукт.

Взять хотя бы уже упоминавшийся пример с Шишом Брянским, одним из наиболее цитируемых в интернете современных авторов. Даже будучи изрядно раскручены, опубликованы и цитированы всеми, кем только можно было, эти тексты оказываются своеобразным генератором вторичного процесса, причем процесса совершенно особого рода. Вообще говоря, со стихами принято делать три вещи: либо деконструировать, сводя к всевозможным "как бы икотам", либо использовать по прямому назначению, то есть читать вслух или петь (как это делает Псой Короленко), либо же перерабатывать и выводить из этого материала некоторую внелитературную Идею, при том, что материал сам по себе предельно и даже нарочито литературен. Последнее и происходит на "Ленине". Получается нечто вроде цепной реакции: поле, создаваемое вокруг первоначального текста (в данном случае книги Шиша Брянского), представляет собой насыщенный раствор, потенциально способный кристаллизоваться, уже по второму кругу, в другие тексты. "Ленин", другими словами, - это такая дискурс-машина интернета, год за годом производящая из, казалось бы, стандартного сырья всевозможные причудливые... даже не знаю, как и сказать. Сущности, наверное. Креатуры.

Неконвенциональных текстов на "Ленине" нет в принципе. Другое дело, что конвенции вырабатываются тут же, на месте, - в форумах, составляющих большую часть контента. Механизм работает на разных видах топлива, в том числе на литературном, и "Ленин" - быть может, последний шанс интернета. Шанс превратиться из собирателя безвестности в генератор вечности. На примере "Ленина" очевидно, что применительно к интернету говорить о литературе как о чем-то отдельном, выделенном в некую резервацию, - бессмысленно. Рожденный в резервации в резервации же и умирает, ничего, кроме забора из колючей проволоки, не увидев.