Общество дохлых поэтов

Борис Акунин. Любовница смерти. - М.: Захаров, 2001, 245 с.

Борис Акунин. Любовник Смерти. - М.: Захаров, 2001, 245 с.

ПИСАТЬ о свежем детективе - занятие неблагодарное. Чтобы что-то объяснить, нужно пересказать хотя бы часть сюжета, и все может получиться как в известном анекдоте про кинотеатр и опоздавшего зрителя.

Люди, узнавшие, что новых акунинских романов два, сразу предположили, что один - "мужская" версия, а другой - "женская". И что нужно искать тот магический абзац, который их различает, а потом сесть на велосипед и ехать к кофейне в районе самой красивой площади города... Далее - по тексту.

Эти ожидания симптоматичны - после того как Акунин весело поиграл стилями на острове мертвых монахов, было бы неудивительно, если б он написал пародию на модный "Хазарский словарь".

Однако оба детектива объединяют только время действия - август-сентябрь последнего года XIX века - да Фандорин с японским компаньоном. Сразу совет - лучше сначала читать про любовницу, а уж потом - "мужскую" версию.

История про любовника Смерти - некоторая путаница с большими и маленькими буквами - про то, как любовник любит барышню по прозванию Смерть, а сама любовница без ума от смерти в прямом смысле.

Роман о любовнице - действительно почти пародия, отсылающая к истории про принца Флоризеля, известного в России скорее по фильму, а не по рассказам Стивенсона. Да и Фандорин появляется в московском Клубе самоубийц под именем принца Гэндзи. В одном из пассажей автор прямо ссылается на Стивенсона. Было бы как у Стивенсона, если б не акунинский юмор. Потому как акунинский Клуб самоубийц есть общество мертвых поэтов. Все его члены, готовясь к смерти, стихи писать просто обязаны. Это своего рода литературный семинар. Что за стихи - пересказывать не надо, Акунин все пояснил в благодарственных строках на второй странице: "Автор благодарен Сергею Гандлевскому и Льву Рубинштейну, которые помогли персонажам этого романа - Гдлевскому и Лорелее Рубинштейн - написать красивые стихи".

Тема самоубийства творческой личности (см. книгу Григория Чхартишвили "Писатель и самоубийство") в "Любовнице смерти" чуть ли не перевешивает основную - детективную - интригу. Кстати, хозяина клуба зовут Просперо, есть и Калибан (см. пьесу Шекспира "Буря").

Общество мертвых поэтов функционирует в Москве в то же самое время, когда на Хитровке действуют разбойники из второго романа, тут - интеллектуалы-декаденты, там - ворье и убийцы. Тут, в обществе мертвых поэтов, предчувствие конца века, комичное ломание, клюквенный сок поначалу, там, напротив, с первых страниц натуральная кровища льет без края. Два мира, два детства - все как в зеркале. Зеркальны и обложки романов.

Интонации Гиляровского очевидны в повествовании о молодом, да раннем воришке Сеньке Скорике, что влюблен был в разбойничью маруху по прозванию Смерть. Причем старейший городовой Хитровки у Гиляровского зовется Федот Иванович, а у Акунина - Иван Федотович, вместо Рудникова - Будников. Что и говорить - описаны они почти одинаково, только судьбы у них поменяны, как поменяны местами имя с отчеством.

Шпана с Хитровки время от времени сталкивается с членами общества мертвых поэтов, но Фандорин, этот регулировщик с "полосатой палочкой", разводит их в разные стороны. Тут есть и знаменитые подземные ходы, и ночлежки, и прочий колорит, а есть и исторический отсыл к старинному серебру и попрятанным кладам. Отчасти финал похож на "Алтын-Толобаса" с его подземельями, но большего сказать нельзя, чтобы действительно не оказаться в положении того самого работника кинотеатра.

Необходимо отметить, что Фандорин превращается в настоящего супермена, одним из признаков которого - одиночество. Так Джеймс Бонд, если и женится, то только в помрачении, да и проживет он женатым от силы час, пока очередные негодяи не сделают из его суженой дуршлаг. Девушка, связавшаяся с суперменом, - потенциальная покойница или обречена на расставание. Так и Фандорин - к концу обоих романов он вернется на исходные позиции и начнет движение по проселочной дороге.

Итак, новый двойной Фандорин явился. Акунин, к счастью, не сбился на ретропародию современной московской тусовки. Читателю достались два полновесных романа - с несколькими дохлыми поэтами и двумя десятками трупов на Хитровке.

Напрасно Григорий Чхартишвили ранней весной хотел было проститься с Фандориным. Наш ему совет: Фандорина надо лелеять. И помимо сериала, который уже снимается, запустить его в комиксы, на майки, на водочные и пивные этикетки (водка "Эраст", пиво "Фандорин. Легкое"), на плакаты, в радиопостановки и премии... Словом ваять из него национальную идею, об отсутствии которой так тоскует отечество. Но уж ваять на манер Симпсонов или Астерикса, а не псевдоюнкеров одеколонщика Михалкова.