Выборы в Европарламент и поражение глобализма

На фото зал заседаний Европарламента. Фото сайта wikipedia.org

Состоявшиеся 23–26 мая в странах ЕС выборы в Европарламент (ЕП) отразили несколько важных политических тенденций. Прежде всего усилили свои позиции правые популисты, чьи фракции «Европа наций и свобод» и «Европа за свободу и прямую демократию» увеличились на 35 депутатов. Примерно столько же депутатских мандатов потерял Прогрессивный альянс социалистов и демократов – социал-демократическая группа в Европарламенте. Если в результате выборов 2014 года социалисты и социал-демократы провели в ЕП 191 депутата, то в мае 2019-го они получили 153 места.

Серьезные электоральные потери понесли прежде всего ведущие отряды социал-демократического движения.

Как известно, исторически становление и развитие левых – социалистических, социал-демократических – партий было обусловлено наличием социального конфликта между частнокапиталистическими предпринимателями и наемными рабочими. И социал-демократия в свое время внесла немалый вклад в преодоление этого социального раскола. К ее заслугам можно отнести гуманизацию рыночно-капиталистической системы, внесение в нее элементов регулирования и социального партнерства, создание государства всеобщего благосостояния и в целом интеграцию рабочих в индустриальное общество.

Однако по мере того, как эта линия раскола уходила в прошлое, в Европе формировалось новое важное размежевание – между сторонниками национального государства и приверженцами глобализации. Несколько упрощая ситуацию, можно сказать, что оно проходит между бенефициарами процесса глобализации – теми, кто смог вписаться в глобальный рынок, – и теми, кто проиграл от процесса глобализации. Однако появление этой новой линии социального размежевания социал-демократами не было своевременно принято во внимание.

Важно отметить, что значительная часть традиционного электората социал-демократии (рабочие, занятые в сфере индустриального производства, немалая часть нижнего среднего класса) от глобализации скорее проигрывает – прежде всего потому, что глобализация влечет за собой деиндустриализацию, перенос производств из Европы в страны третьего мира. Но при этом сама социал-демократия при всех оговорках является проглобалистской силой. Именно этим во многом объясняется падение ее популярности и отток голосов ее традиционных избирателей к партиям правого толка.

Приверженность социал-демократии глобализму объясняется не столько верой в эффективность глобального рынка, сколько ее базовыми интернационалистическими установками. Как раз глобальную конкуренцию и негативные явления, связанные с глобализацией (рост социального неравенства, нестабильность финансовых рынков и т.д.), социал-демократы нередко критикуют. Но при этом они подчеркивают, что выступают против «неолиберальной» глобализации – за глобализацию иную, «прогрессивную», социально регулируемую. Социал-демократы ратуют за новый глобальный экономический и финансовый порядок и, в общем, не имеют ничего против формирования глобального космополитического общества. Короче говоря, они являются глобалистами, хотя и левыми.

Проглобалистская в целом позиция европейской социал-демократии объясняется прежде всего интернациональным характером социалистического движения и универсализмом социал-демократического проекта. Рабочее движение в Европе изначально складывалось как международное, а вдохновлявшая его марксистская доктрина носила подчеркнуто интернационально-космополитический характер. Маркс, Энгельс и их последователи считали процесс постепенного стирания культурного своеобразия этносов и наций (говоря более современным языком, национально-культурных идентичностей) исторически неизбежным и прогрессивным явлением. И хотя в 1950–1960-е годы прошлого века европейская социал-демократия отказалась от значительной части марксистского наследия, все же приверженность интернационализму/глобализму, представления о преимущественно социальной сущности человека и маловажности этнокультурных различий между людьми, о «реакционности» любого проявления национальных чувств в определенной мере сохранились в ее «коллективном бессознательном».

Неудивительно, что левоцентристы не слишком озабочены проблемой сохранения национально-культурной идентичности европейских стран и не видят всех трудностей, связанных с интеграцией мигрантов из государств третьего мира в европейские общества. Они выступают за либеральную миграционную политику и в значительной степени разделяют установки концепции мультикультурализма (истоки которой восходят, кстати, к неомарксистской франкфуртской школе). И в Скандинавских странах, и в Германии, и в Великобритании, и во Франции социал-демократы и социалисты явно недооценивают связанные с иммиграцией проблемы, а их промиграционные и проглобалистские установки способствуют оттоку голосов их избирателей к национал-популистам и евроскептикам. Сама жизнь доказывает, что рабочие вопреки Марксу все-таки имеют отечество.

В этой ситуации у социал-демократии остается только один выход. Так же как в свое время она признала частичную правоту либерализма, она теперь должна будет признать, что и национал-консерватизм содержит частичную истину. Такое социально-консервативное направление уже возникло в одной из ведущих социал-демократических партий. Речь идет о «синих лейбористах». Как видно из названия этого течения, «синие лейбористы» стремятся включить в лейбористскую идеологию некоторые установки британских консерваторов (синий – цвет партии тори). Они выступают в защиту английских традиций, религии, семьи, отстаивают патриотизм и британскую идентичность, критикуют глобализацию и бесконтрольную иммиграцию. Перспективы преодоления европейской социал-демократией ее нынешнего кризиса, на наш взгляд, зависят прежде всего от того, сможет ли она стать более национальной, найти разумный баланс между исторически присущим левому движению интернационализмом и отстаиванием национальной идентичности.