Ранимые американские миллиардеры

Плевать на свободу слова, свободу совести, свободу от желаний, свободу от страха. Подвергшиеся резкому осуждению американские миллиардеры настаивают, что по праву рождения (буквально так) им принадлежит кое-что куда более важное – свобода от критики.

Героические угнетенные люди вроде Тома Перкинса и теперь еще Чарльза Коха дают последний отчаянный бой на страницах Wall Street Journal. Они твердят, что любой, кто говорит что-то плохое про них, ничем не отличается от нацистов или Сталина.

Ладно, справедливости ради отмечу, что г-н Кох не сравнивал напрямую своих критиков с Гитлером или Сталиным. Вот что он недавно написал в статье для Wall Street Journal: «Вместо того чтобы поощрять свободные и открытые дебаты, коллективисты стараются дискредитировать и запугать своих оппонентов. Они пытаются уничтожить репутацию человека. (Уж я-то знаю, поскольку ежедневно подвергаюсь нападкам с их стороны.) Это подход, который описал еще Артур Шопенгауэр в XIX веке, а Шауль Алинский пропагандировал в ХХ веке и который практиковали многие деспоты. Подобная тактика является полной противоположностью того, что требуется свободному обществу и свидетельствует о том, что у коллективистов нет достойных ответов на актуальные вопросы современности».

Итак, как отметил Джонатан Чейт из журнала New York, г-н Кох, возможно, имеет в виду каких-то других деспотов. Может быть, Франсиско Франко?

И да, подрыв репутации – это оружие коллективизма. Вы никогда и ни за что не увидите, чтобы Wall Street Journal занималась этим. И либералы никогда не подвергаются личным нападкам со стороны консерваторов. Или я ошибаюсь?

Ведь свобода от критики вовсе не предполагается как всеобщее право. Она только для создателей рабочих мест. Можете называть это феодальным термином droit du seigneur или «правом господина».

В любом случае удивительно то, насколько ранимы и чувствительны эти люди.

Общество, в котором победители получают все

Определенно, бывают времена, когда наше «общество победителей» выглядит скорее как общество нытиков. Просто потрясающе, как быстро миллиардеры принялись изображать из себя жертв только потому, что кто-то говорит про них нелицеприятные вещи.

В этом нытье примечательно то, что на самом деле нелицеприятные вещи не такие уж нелицеприятные. Когда кто-то говорит, что братья Кох используют свое богатство, чтобы продвигать политическую платформу, которая сделает их еще богаче, этот человек делает субстантивное утверждение, а не занимается подрывом репутации. Это не то же самое, что утверждать, будто Хиллари Клинтон – убийца. Тем не менее Кохи и Перкинсы ведут себя так, будто против них действуют исключительно подло, покушаются на их свободу.

Другая поразительная вещь – резкий рост чувства обиды, да такой, что сразу вступает в игру закон Годвина. Либералы, видите ли, критикуют братьев Кох, а это ставит их на одну планку с Гитлером и Сталиным, которые убивали своих оппонентов.

Но это еще не все. От защитников Коха я слышу, что не имею морального права насмехаться над миллиардерами. Видите ли, я иногда с сарказмом отзываюсь об аргументах людей, не согласных со мной, и даже задаюсь вопросом об их мотивах, если они допускают высказывания, кажущиеся мне явно неверными. И это все равно что сравнивать подобных людей с Гитлером.

Дело в том, что я не считаю эту детскую реакцию притворством, к которому прибегли из стратегических соображений. Я считаю ее совершенно искренней. Миллиардеры действительно чувствуют себя уязвимыми, несмотря на свое богатство и влияние, или, возможно, именно из-за них. И аппаратчики, которые служат 0,01%, тоже не чувствуют себя в безопасности, культурно и интеллектуально, так что мои насмешки ранят сильно.

Это в некотором роде грустно, но одновременно и пугает: когда люди с хрупким эго наделены огромной властью, могут случиться по-настоящему плохие вещи.

КОММЕНТАРИИ ЧИТАТЕЛЕЙ С САЙТА NYTIMES.COM

Страдания задир, которых задирают

Никто не ноет сильнее, чем задира, который считает, что его задирают.

– Без имени, Массачусетс

Хотя в Китае и России распределение доходов носит более справедливый характер, чем в США, обе эти страны взрастили собственных олигархов. Чтобы поставить их на место, Китай и Россия периодически выбирают одного, отнимают у него все богатство, сажают его в тюрьму, а иногда и казнят.

– Doug Broome, Канада

Чарльз Кох написал в своей статье, что «чем больше государство пытается контролировать, тем более катастрофические последствия». Он должен попросить Wall Street Journal убрать его статью с их сайта. В конце концов Интернет не появился бы без поддержки федерального правительства.

– Gregory Long, Флорида

Г-н Кох готов сам всех задирать, но не выносит, если так же поступают в отношении него самого. Классический признак дворового хулигана и задиры.

– Без имени, Мичиган

Во всем виновата Айн Ранд. Ее произведения используются богатыми, чтобы обосновать их статус, и как доказательство их морального превосходства.

С их точки зрения, критики неравенства доходов и концентрации богатства и даже просто сторонники более прогрессивной системы налогообложения являются «коллективистами».

– Doug Rife, Флорида

Очевидно, что эти миллиардеры, придерживающиеся правых взглядов, просто глупцы. Братья Кох потратили сотни миллионов долларов на попытки уничтожить Обаму и его закон о доступном здравоохранении, однако президент был переизбран, а реформа оказалась успешной, несмотря на все недочеты. Аналогичным образом Шелдон Адельсон потратил миллионы ради избрания Ньюта Гингрича, а затем Митта Ромни, но оба кандидата потерпели неудачу.

– Paul Mathis, Вирджиния

Любопытно, в какой степени чувство тревоги у 1% может быть вызвано доходами и в какой оно связано с неравенством. Я не говорю о неравенстве между 1% и 99%, я имею в виду неравенство среди представителей 1%.

Уровень неравенства между 0,01% и остальной частью 1%, между прочим, очень большой. Возможно, тот, у кого есть 100 млн долл., чувствует себя бедняком в компании миллиардеров.

Возможно, люди вроде братьев Кох завидуют кому-то вроде Билла Гейтса.

– C. Hofman, Нидерланды

Наверное, трудно быть одним из самых богатых людей на планете и при этом мириться с тем, что есть пределы твоему богатству и власти. Пределы, которые ты ощущаешь, когда пытаешься обращаться с другими людьми как представителями низшего сословия, которыми можно пренебречь. К счастью, отцы-основатели предвидели это и приняли меры предосторожности. В игре «Монополия», когда остается только один игрок, к которому стекаются все доходы, игра заканчивается. Это даже не социальный, а экономический принцип.

– R. Law, Техас