Апология не Аполлона

Пьер Буржад. Механический эрос: Рассказы / Пер. с фр. Маруси Климовой. – Москва–Париж: Митин журнал, Kolonna Publications (Vasa iniquitatis), 177 с.

Я человек, и ничто человеческое мне не чуждо», – нейтрально-философское резюме, выжатое известным французским писателем Пьером Буржадом из своего творчества, на самом деле скрывает под собой пугающие бездны дионисийства. Автор справедливо замечает, что в людской натуре всегда есть малая толика, скажем, гомосексуализма, фетишизма, педо- или зоофилии, просто он не всегда в силах признаться в этом даже себе.

Сам Буржад всегда переступал границы допустимого. Фотографировал художницу, делающую композиции на своем теле, а именно режущую себя ножом и зашивающую огромной иглой губы, снимал фильм «Писатель и его собачка», где роль собачки играла его подруга, устраивал сеансы садомазохизма. В числе его «подвигов» – публикация серии фото менструальных тампонов и даже участие в черной мессе. Полсотни книг прозы, поэзии и драматургии с лихвой отразили эпатажную позицию писателя. Особенный успех Буржад завоевал в годы сексуальной революции во Франции. Сейчас он остепенился – все-таки восьмой десяток! Да и то, ведя жизнь затворника в Латинском квартале, он по-прежнему член закрытого садомазохистского клуба и жюри премии имени маркиза де Сада.

Будучи сборником реальных и ирреальных рассказов, книга «Механический эрос» подчинена идее чуткого прослушивания потайной комнаты капризных и мимолетных человеческих чувств. Это жестокий порыв героя рассказа «Ночью в гостинице» – не имея денег на проститутку, он взрезает ее ножом, а потом так же внезапно сдается полиции. Это странная сомнамбулическая любовь без обладания священника и монахини в «Облатке», в конце которой пастор «съедает» возлюбленную. Вслед за тривиальным порывом в «Авантюристке» (женщина, привыкшая к нудному ходу жизни, пытается ее всколыхнуть) Буржад окунается в сознание чиновника, одержимого образом актера, привидевшегося ему во сне. Герой «Мира снов» Эли Дюмулен предлагает обобществить ночные видения, что приводит к «сонной» фантасмагории с выворачиванием наизнанку человеческого «я». Нетрадиционные виды секса – «золотой дождь», гипертрофированный киберсекс, страсть к коню, влечение к карлице и, что примечательно, вынужденный инцест, равно как и реальную трагедию двух влюбленных – француза и венгерки, разделенных на всю жизнь жестоким паспортным режимом, – все это Буржад описывает в сугубо реалистичной манере, чуждой стилевых изысков. Атомные бомбы его арсенала – минимализм экспозиции, внезапные, идеально просчитанные сюжетные ходы и на этом фоне простая, но точная передача сумбура чувств, в которых зачастую важное балансирует на грани с нелепицей. «Она целые дни не произносила ни слова. Перестала заниматься даже шитьем, а просто тупо сидела в комнате у окна. Она просидела так, с задернутыми занавесками, без света, с ноября месяца. Она почти перестала есть. Только кофе – утром и вечером. Он мог бы позвать врача, но он этого не сделал. Однажды январским утром он уже собрался идти на работу и вдруг заметил, что она умерла. Он отбросил простыни, поднял ночную рубашку и впервые за это время посмотрел на нее».

Помимо всего прочего в книге есть занимательное интервью с Пьером Буржадом, а также интервью его самого – с Жаном Жене.