То чья-то тюрьма, то чья-то сума

Алиса Ганиева. В Буйнакске немного нервно: Роман. – Нойкирхен-Флюн: Fresh Verlag, 2025. – 248 с.

К юбилею дагестанского городка и бывшей столицы Темир-Хан-Шуры (ныне Буйнакска) перед небольшой аудиторией затевается разговор о недолго просуществовавшей на Кавказе после революции 1917 года «Горской республике». Мероприятие для некоторых участников кончается плохо, а героиню засасывает водоворот событий – и частных, и глобальных. То бывший женатый любовник позовет неожиданно на свидание, чреватое большими последствиями, то стрельба на городском празднике, то угроза убийства чести, то сплетни в салоне красоты, то чья-то тюрьма, то чья-то сума – в общем, бурная жизнь на юге современной России с постоянными проекциями и на прошлое умиравшей в начале ХХ века империи, и на наше будущее, конечно, тоже.

«Я никогда в жизни так никого в лицо не обзывала, да еще и прилюдно, а тут меня понесло. Она вся опала, побледнела, глазки криводушные выкатила от удивления:

– Аида, ты вообще в уме? Ты больная?

– Не притворяйся, это ты дала им мое имя! Чтобы от тебя отстали! Крыса ты, понятно! Уничтожить меня захотела?

На нас уже кричали торговцы и прохожие, чтобы мы успокоились и перестали скандалить, но я продолжала метать и метать свои обвинения, так что она вся побагровела и, перестав прикидываться ангелом, зашипела на меня, тряся своей дорогущей укладкой:

– Да ты вообще психичка! Мы тебе санитаров вызовем! Никому я тебя не называла, очень ты мне нужна! Сколько можно доставать мою семью! От мужа моего никак не отстанешь, слюни по нему пускаешь все время!

– Я Хаджику сына родила, – зачем-то крикнула ей я, – а ты не можешь! Бракоделка!

– Да он с тобой спать брезговал, он всегда любил только меня! – заревела Гульнара в ответ, преобразившись в фурию. – На тебе его силой родня женила, потому что ты его нации и с его района, вот и все! И спать он с тобой не спал! Ты его сперму похитила!

И когда она выплюнула эту мерзость из своего скривленного раскрашенного рта, я пришла в такое бешенство, что ухватила ее за дрянные мелированные волосенки и со всей силой ударила эту шалаву размалеванным мурлом о край мясного прилавка».