Прищемившая и нас дверь

Сергей Мнацаканян в культурном центре фонда «Новый мир» на презентации книги Елены Семеновой. Фото из архива Елены Семеновой

И так неуютно сейчас душе... Как будто ее равновесие перепахали, как поле, на котором уже что-то росло.

Мы познакомились давно.

Три года я с ним работала в cекции поэзии Московской писательской организации, когда Петр Вегин ушел с должности секретаря и Сережа занял это место. Порекомендовал меня Игорь Шкляревский. Сережа был потрясающий работник, необычайной четкости, внимания к мельчайшим деталям и людям, с изумительной памятью. И очень доброжелательный и умный. Я была при нем как бы секретарем секретаря. «Школа Мнацаканяна», – говорила я всегда с тех пор, если и меня хвалили за мои способности к секретарскому делу или когда я встречала работу такого редкого уровня, как у него.

Когда я приезжала в Москву, то обязательно всегда первым делом звонила ему, и мы долго разговаривали. Он мог дать совет из любой области. От того, где купить что-то для дома, до того, как поступить в той или иной непростой психологической ситуации. А однажды произнес горькую, потрясающей точности фразу, когда мы обсуждали общую литературную ситуацию: «Произошел обрыв преемственности культуры. Этого не было даже во время революции 17-го года».

Он печатал мои стихи в газете «Московский литератор», когда там работал главным редактором, неоднократно в «Литературке», с неизменным истинным дружеским вниманием относясь ко мне. Когда я передавала ему рукопись, не приходилось спрашивать о ее судьбе. Публикация не заставляла себя ждать.

Сам он много писал, конечно же, много читал, и его духовный рост был очень заметен. Помню его замечательную статью о Лене Губанове, так пронзительно написанную.

Бывал он и у меня в гостях на улице Красноармейской. И сейчас слух мой хранит его голос... Не лишай своей боли, прищемившая и нас дверь, пропуская его с этой Земли в пространства Вечности.

Я буду стараться не плакать, потому что знаю, что теперь тебе хорошо и свободно. Моя любовь и благодарность летят за тобой, Сережа... 

Сиэтл