Дмитрий Борко «Аннушка», заполненная неспешными старушками, студентами, ворчливыми пенсионерами и затесавшимся юным коммерсантом в модном пальто, полчаса обсуждавшим по мобильному обстоятельства елочных поставок из Дании, с трудом пробивалась по бульварам в сторону Замоскворечья. Час пик. Вагон чудом лавировал между припаркованными поперек дороги автомашинами. Зимне-грязные, но вечно неотвратимые джипы все подрезали и подрезали ему дорогу, прыгая по рельсам в надежде хоть на полтора метра обогнать печально стоящих в ряд соотечественников. Старый вагон скрипел и дергал тормозами у самых бамперов впереди стоящих. Но все же двигался. До тех пор, пока┘
Как говорится «Водитель иномарки, совершая левый поворот на управляемом перекрестке┘». Короче говоря, спеша обогнуть сзади застрявший на Яузской площади троллейбус, юный блондин романтической наружности непостижимым образом наехал на него своим левым боком. И теперь сидел, заморожено глядя на собственный руль, в наглухо задраенной машине ожидая автоинспектора и не реагируя на мольбы и угрозы окружающих. Мольбы были напрасны, а угрозы реальны, в отличие от прибытия автоинспектора, ибо движение на Котельниках, бульварах и всех прилегающих улицах в результате происшествия было парализовано окончательно. Огромные, светящиеся огнями и нервно гудящие хвосты вытянулись вверх по Солянке, бульварам, через мост – в Замоскворечье и даже – на Кремлевскую набережную.
Я покинул трамвай и пошел пешком. Шеренга унылых пешеходов уже тянулась далеко через мост.
Забитый переклиненными в шахматном порядке автомобилями, невзирая на истерически мигающий, ставший вдруг бесполезным светофор, перекресток кипел и дышал выхлопами. Все новые машины, усердно просочившись в эту кашу, немедленно включались в общую перебранку: кто кому должен уступить.
К счастью, род человеческий всегда оставляет надежду для разума: в какой-то момент, некоторые водители, покинув машины, стали пытаться разрулить весь этот безумный узел. Изысканный═человек в прекрасном костюме, обтирая свой «от-кутюр» о совершенно помоечные бампера, подходил к каждому со словами: «Будьте добры, полметра назад, я прослежу, там есть место, и правый сможет проехать, за ним – левый, а после – вы, пожалуйста, у нас получится!». Какое там!
Запертая в эпицентре скорая, дико сиреня, пыталась вырваться хоть куда-нибудь. Два джипа с мигалками шли на таран. Другие, теряя глушители и громы подвески, отчаянно вспрыгивали на высокий тротуар, распугивая пешеходов полифоническим клаксоном.
Я давно уже шел по Новокузнецкой, в километре от пробки, пройдя и стоящий Садовнический, и стоящую главную - Москворецкую набережную, и Овчинниковскую набережную канала. Шеренга замерших трамваев тянулась к Садовому, растворяясь в темных переулках на противоположной его стороне.
