Поэт с Ивановской горки

15 января 2021 года исполняется 130 лет со дня рождения Осипа Мандельштама. География его перемещений по белу свету заслуживает отдельного исследования. Родился он на территории нынешней Польши, жил в Петербурге, слушал лекции в университетах Парижа и Гейдельберга, видел города Италии и Швейцарии, приезжал в Киев, Харьков, Грузию, Армению, Крым, ссылку отбывал в Пермском крае и Воронеже, умер в Приморье. Очень много для поэта значила Москва. В этом городе он бывал проездом, поселялся надолго и вновь (по своей или чужой воле) покидал столицу… Карта перемещений поэта причудлива и местами столь же таинственна, как иные его стихи. «Москва увлекала Мандельштама и отталкивала; бывали минуты, когда поэт любовался ее пестротой, ее безалаберной, запутанной жизнью; в другое время она нередко раздражала и пугала его. Он великолепно чувствовал Москву, воспринимал ее как огромное живое существо...» – пишет филолог и краевед Леонид Видгоф, в чьих книгах воссозданы московские маршруты поэта. Литература здесь увязана с биографией, а городская среда – с пространством мировой культуры.

Детство и молодость Мандельштам провел в Петербурге. Этот город был, по слову Видгофа, «родовым лоном, настоящим отечеством» поэта. Совершил он в юности и ряд поездок по Европе. Москву же для Мандельштама открыла Марина Цветаева. Поэты познакомились в крымском Коктебеле летом 1915-го, спустя полгода знакомство возобновилось в Петербурге, куда Цветаева приезжала читать стихи. А в конце января 1916 года с ответным визитом к ней в Москву отправился Мандельштам. Бывал он, в частности, на квартире в Борисоглебском переулке, д. 6, где Цветаева жила в тот период (сегодня в здании музей).

В начале 1918 года Мандельштам поступил на службу в Народный комиссариат просвещения заведующим подотделом художественного развития учащихся в отделе реформы высшей школы. Вскоре госучреждения начали переводить в Москву, где Наркомпрос занял здание бывшего Катковского лицея возле старого Крымского моста. Поэт жил в гостинице «Метрополь», превращенной в «меблированные комнаты» для служащих. Некоторые московские стихи того времени навеяны картинами, открывавшимися из окон отеля. На короткий период поэта захватила бурная политическая жизнь: он симпатизирует левым эсерам и печатается в их газете «Знамя труда» (редакция находилась в Леонтьевском переулке, д. 18). Революционные будни Мандельштам видел как бы сквозь призму мировой истории и культуры. Так, картина темной, голодной, бестранспортной Москвы 1918 года в одном из стихотворений уподоблена сцене торжественных похорон в Древнем Риме.

В годы Гражданской войны Мандельштам много колесил по разным весям – от Украины до Грузии; в Киеве познакомился со своей будущей женой, затем на много месяцев застрял в Петрограде… В марте 1922 года супруги Осип и Надежда Мандельштам переехали в Москву. Этот период жизни поэта начинался весьма обнадеживающе. Уже в апреле того же года они с женой получили комнату в писательском общежитии – левом флигеле Дома Герцена (Тверской бульвар, 25). Знаменитый писатель-революционер родился в этом доме, построенном на рубеже XVIII и XIX веков. Флигеля появились в 1882 году и сдавались в аренду различным конторам. В 1920 году Совнарком распорядился передать бывшую усадьбу Яковлева литературным организациям. Чета Мандельштамов жила в бывшем помещении банка, где интерьер отличался богатством отделки и буржуазной солидностью (спустя полвека все это было уничтожено). Окна комнаты Мандельштама выходили во двор, и поэт иногда через открытое окно разговаривал с идущими в Дом Герцена знакомыми писателями.

Среди мандельштамовских адресов того периода преобладают редакции журналов и газет. Поэт пишет очерки о новой Москве, берет интервью у приезжих знаменитостей, обозревает литературные новинки. Бывает и в издательствах по делам выпуска своих книг. Появляется и новый ряд историософских ассоциаций. В его стихах и очерках тех лет звучат мотивы евразийской, буддийской Москвы. Поэт чувствует, как дух Европы уходит из России (и в этой связи по-своему толкует топоним Китай-город). Расставание страны со старой культурой не вызывает у Мандельштама острой ностальгии – это скорее знак масштабной смены эпох. И черты этой смены он фиксирует в своих текстах, порой создавая неожиданные параллели. Так, рассуждая в одной из статей о социальной архитектуре советской столицы, он ссылается на Ассирию и Вавилон.

Налаженный, казалось, быт дал трещину уже через полтора года. После конфликта с руководством писательского общежития Мандельштам отказался от комнаты в Доме Герцена. С этого момента начинается долгий кочевой период в московской судьбе поэта. Супруги переезжают из одной съемной комнаты в другую; некоторое время живут у брата жены – Евгения Хазина близ Остоженки. Потом удалось нанять комнату на Большой Якиманке, в старом особнячке, до наших дней не дошедшем. Снаружи он казался уютным, но в помещениях царили разруха и бедность. Из воспоминаний Надежды Мандельштам: «Мы жили в большой квадратной комнате, бывшей гостиной, с холодной кафельной печкой и остывающей к утру времянкой…» В августе 1929 года Мандельштам устроился в газету «Московский комсомолец», где вел литературную рубрику и заведовал отделом поэзии. Редакция издания находилась на Тверской улице, дом 5 – сейчас там Театр имени Ермоловой. Однако через четыре месяца поэт уволился. От комнаты в Доме Герцена по принципиальным соображениям он отказался. Вдобавок у Мандельштама совсем не писались стихи. Супругам приходилось жить то вместе, то порознь. Все это были чужие дома, порой казенные. Семейную атмосферу Мандельштам нашел лишь у своего брата Александра. Тот в конце 1920-х получил с женой комнату в коммуналке на Ивановской горке. В «родственном» жилище Мандельштам неоднократно останавливался в 1930–1932 годах. Именно в тот период к нему снова пришли стихи. И сама местность тоже нравилась Осипу Эмильевичу. «Флорентийский» купол храма близлежащего Ивановского монастыря (архитектор Михаил Быковский, 1879 год) напоминал поэту о любимой Италии. Не случайно именно здесь, под окнами дома № 10 по Старосадскому переулку, в ноябре 2008 года открыт памятник Мандельштаму.

В 1933 году супруги получили квартиру в кооперативном писательском доме на улице Фурманова, 3/5 (ныне Нащокинский переулок; в 1970-е дом снесен). Здание представляло собой надстройку над старинными палатами. Впервые за долгие годы у Мандельштамов появилась отдельная квартира – две комнаты и кухня, ванная, телефон. Однако наряду с радостью поэт испытывал, как пишет Видгоф, «ужас перед той платой, которую за нее могли потребовать». Страхи оказались не напрасными. В этой квартире Мандельштама арестовали в ночь на 14 мая 1934-го. Вернувшись через три года из воронежской ссылки, поэт обнаружил, что одну комнату отобрали. Ведь после ссылки Мандельштам не имел права проживать в Москве. Шел 1937 год. Несмотря на страшное время, многие знакомые принимали Мандельштамов, давали приют, помогали деньгами. 2 мая 1938 года поэт был вновь арестован в подмосковном доме отдыха. Приговор: 5 лет лагерей «за контрреволюционную деятельность». Последним московским адресом Мандельштама стала Бутырская тюрьма. Отсюда он отправился по этапу на Дальний Восток.