Петух Шагала – больше, чем петух

Татьяна Аксенова

Петух Шагала

Петух Шагала – больше, 

чем петух:

Он прогоняет Вия на рассвете.

Он красочен, задумчив, 

тут как тут

С восходом солнца – за него 

в ответе –

Посланник неба, 

ангелопланетен!..

Петух Шагала – больше, 

чем хасид:

Он в мире душ над пропастью 

висит,

Клюя в молитве откровенья 

Торы –

Где этот мудрый жемчуг 

заблестит?

Не станет ли он яблоком 

раздора?

Пока огонь священный не потух

И далеки традиции от сплетен –

Петух Шагала – больше, 

чем петух,

Он жертвой искупительною 

светел.

Он, измеряя, ускоряет ветер!

Он – галл, Де Голль, задирист 

и сердит,

Дозорной птицей на шесте 

сидит

И на медалях символом задора!

Дух боевой, высокомерный 

вид –

Не станет ли он яблоком 

раздора?

Свою неуязвимую пяту

Художник скрыл, практически 

столетен.

Он в красных галифе и сам – 

петух

С козой, коровой, рыбою 

в квартете, –

Волшебный мир и дар его 

несметен!

Петух Шагала глазом 

не косит,

Над сумраком победу огласит,

Не открывая ящика Пандоры.

И, может быть, на Белой 

на Руси

Не станет он тем яблоком 

раздора?

Посылка:

Балладою вам услаждаю слух

Иль кукареканьем – одно 

из двух?

Не убоюсь рефренов 

и повторов:

Петух Шагала – больше, 

чем петух,

И он не станет яблоком раздора!

Чюрлёнис

Музыка неба звучит 

голубая –

Зорко лишь сердце одно!

Переселяется нота любая

Краскою на полотно,

Брызжет струя, Млечный 

Путь углубляя –

Геры грудное «вино»!..

Сочного луга, янтарного моря

Образы ритму волшебному 

вторят...

Чуткий Чюрлёнис 

по вспаханным нивам,

По буреломным лесам,

Словно архангел с утраченным 

нимбом,

Мягко светящийся сам,

Видящих зрителей вел 

торопливо

В дальнюю даль – к чудесам!

При «Сотворении мира» 

→сначала

Тихо Эолова арфа звучала...

Что в композиции, 

что в колорите –

Фуги, сонаты поют.

Ну, а Волошин – взыскательный 

критик –

К новому веянью крут:

«Он – дилетант! Что вы мне 

говорите?

Разве предвиденье тут?..»

Сходны по снимкам из космоса 

даже

Крайнего Севера льды 

и пейзажи!

Сколь фантастически эти 

картины,

Столь очевиден талант.

«Бог «дилетантов» вовек 

не покинет,

Ибо Он сам – дилетант!» –

Рёк Бенуа, расправляя свой 

длинный,

Шоковый, шелковый бант.

Жалким обрывкам пигмейских 

трагедий

Бог недоступен и путь 

заповеден!

Царевна Врубеля

Кобальт неба густел, 

окаймленный багровым,

Полыхали недобрые городские 

огни...

А она уплывала, 

не обмолвившись словом,

Море застив очами – 

незабвенны они!..

Эти очи ребенка, со следами 

бессонницы,

Превращающий в Лебедя 

поворот головы...

К затаенной улыбке скоро 

вечность притронется

Чароитом с вкраплениями 

синевы...

Странный жест призывает 

смотрящих к молчанию.

Обернулась – от бедствий нас 

предостеречь:

Вот, расплещет жемчужные 

крылья в отчаянье –

Отзовется древнейшего эпоса 

речь!..

Перламутровый шорох

волшебного платья ли,

Что практически крыльев 

начинающий взмах?..

Станет эта Царевна наши 

души оплакивать,

Растворяясь в закатном 

тумане сама.

Темных тайн, светлых чар – 

сколько в лунной-то убыли?

От иконы до демона – сочетанье 

стихий!

Превращения в чудо уловлено 

Врубелем

Вдохновенно, как музыка или стихи...

Красоты несказанной волнует 

присутствие

В лике девичьем каверзной 

птицы большой.

Кочевыми светилами 

замерцали в искусстве нам

Эти очи ребенка с лебединой 

душой!..

Баллада об Ахматовой

Цветы – остатки рая на земле...

И тот цветок, что прямо 

в душу глянет –

Заставит распуститься 

и сомлеть,

И увлажнит слезами скромный 

глянец...

Ахматовой плененный 

Модильяни,

Пиша очередной ее портрет,

Сияньем солнца изнутри 

согрет,

«Жизнь состоит в даренье...» – 

начертает.

Пусть угловат любви его 

предмет –

Божественными наделен 

чертами!..

Что семь веков промчатся, 

что семь лет –

Царить в твоих рисунках, 

итальянец,

Ей суждено! Не каждому суметь

Цветок увековечить на поляне,

Но аромат, что навсегда 

стеклянен –

Акума. Или ей Париж во вред?

Тяжелый сон, 

что петербургский бред,

Она стихами толковать 

устанет...

Вещуньин облик тысячей 

примет

Божественными наделен 

чертами!..

Что – Гумилёв? Не запретишь 

всем лезть

«Чудовищам», хмельным 

от возлияний,

К супруге, что забыла о семье

И растворилась облаком 

в кальяне!

Без памяти цветок любви 

увянет...

И пьяный гений в дыме 

сигарет,

Болотнолицый, словно очерет,

Промолвит: «Эта баба – 

на черта мне?»

Остаток рая, если рая нет,

Божественными наделен 

чертами!..

Посылка:

И если жизнь – дорога 

в Назарет,

Остатком рая вспыхнет 

на заре

С поэзией бессмертной 

в сочетанье...

Дарящий жизнь цветения поре

Божественными наделен 

чертами!

Николаю Гумилёву

Все ангелы: и Эдгар Аллан По,

И Гауф, и Рэмбо, и даже 

Киплинг –

Столпились за спиной его 

слепой

И «капитанских» шуток солью 

сыплют:

«Ну, что нам смерть? Ведь 

это же – игра!

Ты встанешь, нерастрелянный, 

с утра,

На шею намотаешь серый 

шарфик,

И призрачные лопасти винта

Твой бриг под знаком Южного 

Креста

Умчат к священным пальмам 

знойных Африк!..»

Но тут влезаю я в их разговор

И в бредни романтических 

скитальцев:

«Я привела к тебе, – смотрю 

в упор, –

Бенгальцев, гватемальцев 

и непальцев...

Рожден для дикой щели и плюща?

Не кутайся в расщелины плаща,

Пора бы из России 

выдвигаться –

Есть в «Петроградской 

правде» весь расклад,

Ведь снова с бунтом поспешил 

Кронштадт,

Особенно к началу навигаций...

Послушай же! Я спереди стою,

Как факел, душу гордую твою,

Писатель, путешественник 

и воин,

Ношу в себе и знаю наперед,

Что девяносто лет еще 

пройдет,

Пока признАют, что ты 

невиновен!

Давай-ка, в Лондон! Смерть, 

она красна,

Но только не в Бернгардовке, 

за лесом...

И сын несчастным будет, 

и жена –

Не твоего размаха поэтесса...

Езжай, дерзай, судьбу свою 

нагни,

Смени мечты манящие огни

На искры новогодних 

и бенгальских...

И мертвый штиль, и грозный 

шторм оставь,

Пока страну не запер ледостав,

Ты жизнью насладись, 

хоть мало-мальски!

Лихой братвы пиратской 

больше нет,

И не спасает черный амулет

От пули оголтелого чекиста...

Твои богини встанут за тобой

Иль вовлекут военною трубой

В водоворот Отечества 

                                нечистый?..»