0
1531
Газета Поэзия Печатная версия

15.12.2021 20:30:00

Мобильники вспыхивают рыбьими голосами

О вечном снеге и красоте моря, равной его же могуществу

Тэги: крым, коктебель, украина, керчь, море, москва, философия, снег


крым, коктебель, украина, керчь, море, москва, философия, снег Разъярится ли море оскаливая сушу? Иван Айвазовский. Керчь. 1839. Оренбургский областной музей изобразительных искусств

Запомнилось чтение стихов Ирины Ермаковой на вечере памяти Владимира Герцика. Она читала не свои стихи, а хокку покойного поэта. Это было стихотворение о бабочке. Казалось, что вся она превратилась в этот парящий свет, в это трепетание крылышек, в хрупкую летящую нежность. Думается, что и истоки, происхождение поэтического слова самой Ирины Ермаковой как раз в этом тонком чувствовании, балансировании, ощущении на грани, почти что перерождении в те стихии, которые она вызывает и колышет. Прежде всего это стихия любимого ею моря, сопровождавшая ее с самого детства, которой пропитаны многие из ее стихотворений: «разъярится ли море оскаливая сушу?// а бакланы чайки расхаживают по пляжу/ их мобильники вспыхивают рыбьими голосами/ толпы чуд глубоководных спешат наружу/ в пене прибойной визг пальба дискотека/ восхищенье в чернилах зрачков фейерверки»; «дико и пусто на длинном пляже,/ сдернешь панамку, и кажется, не до-/ бежишь,/ споткнешься, волна размажет,/ и вдруг взлетаешь – так близко небо». Бытовые реалии – фейерверки, мобильники, дискотека как бы заземляют, показывают, что перед нами простой человек, и в то же время это не простые мобильники, они «вспыхивают рыбьими голосами», и дискотека, пальба – тоже не простые, они творятся внутри прибоя: только поэт с обостренным слухом может различить и описать этот непередаваемый оркестр. Красота моря равна его могуществу, оно может размазать и уничтожить тебя, а может поднять к другой стихии, к небу.

47-14-11250.jpg
Ирина Ермакова. Легче легкого.
Книга стихов.– М.: Воймега;
Ростов н/Д : Prosodia, 2021. –
80 с. (Серия «Действующие
лица»).
«Легче легкого» – восьмая книга Ирины Ермаковой, вышедшая через семь лет после предыдущей, которая называлась «Седьмая». Тут не хочешь, да обратишь внимание на магию цифр. Семь лет – после седьмой. Сакральное число – семь дней в неделе, седмица, волшебный цветик-семицветик, исполняющий желания. И вот превосходная степень легкости, заключенная в названии книги, концентрирует наше внимание на другой стихии, которой наполнены произведения поэта. Это, конечно же, порхающий снег – который изначально вода, но имеет возможность летать. Эти снежинки, хлопья так же легки и хрупки, как сущность уже упомянутой бабочки, но они также сильны и всемогущи: «снег в окне кружит не зная куда пойти/ человек бежит карабкается по снегу/ помахал сорвался сугроб пропорол с разбегу/ запотели очки и похожий на конфетти/ расплывается снег и взлетает над этим римом/ так легко как легко быть вечно счастливей всех/ легче легкого спаленного сладким дымом». Здесь вспоминается репрезентативная инсталляция художника Александра Бродского «Шарманка», где внутри стеклянного «аквариума» над моделью типовых панельных застроек с горящими огнями кружит и кружит вечный снег – один из тоскливо-медитативных символов бескрайних пространств России. «Я гляжу без слез как снег идет/ как кренится компас крепчает лед/ и в стакан не глядя запиваю все это/ я сосуд непрочный гляжу вперед/ сквозь прищур порочный на свет заочный/ и погонщик-ветер поводья рвет/ и горбы сугробьи червят кармином/ охрой хвоей хиной по хилым глинам/ по горящим водам по асфальта льдинам/ по мозгам – вразлет».

Вообще вся новая книга – неспешная, философская или, лучше сказать, углубленно-созерцательная. Важную роль у Ирины всегда играет ритм, который каждый раз диктуется «кардиограммой» переживания, в зависимости от этого стихотворение лепится в традициях силлаботоники, верлибром или гетероморфным стихом. Это и котел гражданских чувств, и знобкое переживание явлений природы, как в японской, китайской традиции, это уловление сложных психологических состояний, близкое к поэтике Рильке: «возможно всё мой свет пока горит холодная река/ и каждый отблеск жжет как жалость и медлит шар/ с огнем внутри/ секунда красная осталась: стой солнце стой! гори гори». Книга еще больше, чем предыдущие, погружает в «странные» состояния, где порой преходящее и вечное сплетаются в единый клубок – перетекают и возвращаются в себя, на круги своя, как лента Мебиуса, как бутылка Клейна, как инь и ян. Таким же образом и бытие сочленяется с небытием: «Так же, как сто лет назад, и так же/ Как через сто лет сидеть тут будешь/ В той же красной майке, мокрых кедах/ Что нам до того, что нас на свете/ Нет давным-давно – да вот он, воздух/ Блеск ночной, невидимые горы/ Мерный гул, распахнутая воля/ Значит, мы сидим с тобой на гальке/ Над осенней мглой, бегущей с моря/ Смотрим в воду черную живую/ Навсегда обнявшись. Навсегда».


Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.

Вам необходимо Войти или Зарегистрироваться

комментарии(0)


Вы можете оставить комментарии.


Комментарии отключены - материал старше 3 дней

Читайте также


Избрание губернаторов оформят в виде плебисцитов

Избрание губернаторов оформят в виде плебисцитов

Дарья Гармоненко

Иван Родин

Назначенцы Путина предложат гражданам довериться решениям президента

0
357
С салом гренландских тюленей

С салом гренландских тюленей

Владимир Станулевич

Павел Кренёв об Арктике как кладовой алмазов, золота и никеля и новых всплесках мировой ненависти

0
197
Возвращенный автограф

Возвращенный автограф

Сергей Зенкевич

Михаил Зенкевич и Борис Пастернак: творческое доверие сквозь десятилетия

0
124
В Донбассе раскрылся "цветок Попасной"

В Донбассе раскрылся "цветок Попасной"

Василий Матвеев

Подразделения РФ, ДНР и ЛНР в последние дни заметно активизировали свои действия

0
541

Другие новости