Вероника Чернышева
Интерес к искусству у Дмитрия Коваленко не случаен – он потомок Валентина Серова.
Фото Артема Житенева (НГ-фото)
Сидя на расшитых диванных подушках, гости ели орехи и финики, слушали стихи, тихо беседовали, невольно раскачиваясь под нежные звуки фортепьянной музыки, ничего не ждали и не торопились уходить. Цветочные гирлянды, античные маски и герои комедии дель арте. Тускловатый свет старинных медных люстр освещал коллекцию чудом спасенных фресок Сергея Судейкина.
Так или по-другому выглядели в начале XX века артистические салоны в «Приюте комедиантов» и в скандально известном кабаре «Бродячая собака», где проводили вечера Ахматова, Гиппиус, Мандельштам, Маяковский, сказать теперь сложно. Но у арт-директора галереи «Дача» Марка Патлиса, известного своей слабостью к антикварным шоу и нетрадиционным способам продвижения редкостей, все было именно так. Никаких красных ленточек, официальных лиц и приветственных речей со сложными риторическими фигурами о значении русского символизма. Обошлись без костюмированных балов и нарочитой претензии на псевдоисторическую правду. Все было совсем по-домашнему, камерно, мило, но непросто.
Открытие выставки работ Судейкина, приуроченное ко дню рождения художника, для друзей и партнеров антикварной структуры «Декораторское ателье Марка Патлиса» должно было стать атмосферным поводом увидеться. Так и вышло.
Гостей любезно встречали сотрудники ателье. Лишними чувствовали себя, пожалуй, только светские фотографы, пришедшие в надежде встретить здесь в этот вечер всю модную московскую публику. Они, как по команде «пли!», стреляли вспышками в несуетных и с виду скромных клиентов Патлиса.
Спустя полчаса на середину уютного зала вышел хозяин вечера и рассказал пришедшим, что идея перевоплотить свое декораторское ателье в артистический салон начала века и воссоздать атмосферу домашнего театра посетила его тогда, когда он приобрел монументальный цикл работ Сергея Судейкина. Когда-то это была роспись на обоях в фойе домашнего театра Тумановых в Тифлисе, где Судейкин оказался в 1919 году. Будучи к тому времени уже известным в двух столицах художником-декоратором, он быстро вошел в круг тифлисской богемы и принялся расписывать артистические кафе. 25 композиций легкой эскизной графики из дома Тумановых сохранились полностью и выставляются впервые.
═
– Марк, сколько лет вы занимаетесь коллекционированием? Насколько мне известно, вам принадлежит и самая большая в Москве коллекция старинных ковров.
═
– Вот! Опять о возрасте! А ковры я начал собирать двадцать лет назад.
═
– Вы выставляете Судейкина, чтобы продать?
═
– Чтобы его увидели люди. Хотя в наше странное время все может быть.
═
– А в каком смысле время странное?
═
– Ну так, странное. Еще лет десять назад продать графику начала века было практически невозможно. Даже если ее автор – художник уровня Судейкина. Сейчас все иначе.
═
– Cколько может стоить вот это? – указываю на фреску с Арлекино с черной маске, такой же был изображен на открытке-приглашении.
═
– По отдельности они не продаются.
═
– А какова цена всей коллекции?
═
– Вы можете открыть сайт Сотбис и увидеть, например, что Судейкин стоит...
Ответ благополучно тонет в обволакивающих звуках американского джаза 20-х годов. Тем временем музыкантов на импровизированной сцене сменил актер, он блистательно читал лирику Серебряного века. Переспросить значит вызвать недовольное шиканье соседей, завороженно внимающих гумилевскому «Жирафу».
– Наслаждайтесь, – добавил глубоким басом Патлис, тактично намекая, что светская беседа завершена, и, ласково улыбнувшись, вернулся к гостям.
– Ходит слух, что коллекция уже продана, – шепчет мне невольный свидетель разговора, – но, возможно, его распространили специально. – А стоит все это не меньше 150 тысяч долларов!
