Лишние люди Европы

Лишенные признания и средств к существованию, словацкие цыгане впервые решились на массовый бунт.
Фото Reuters

Лет десять назад, находясь на востоке Словакии, я в силу чисто журналистского любопытства, отклонился от согласованного с редакцией «НГ» маршрута и поднялся по крутой разбитой дороге на отроги местных, не слишком высоких гор. Именно здесь, по рассказам коллег, было средоточие цыганских поселений. Оставив машину под холмом, с сумкой на плече, в которой лежали фотоаппарат и бутылка водки, я вошел в┘

Раскинувшееся передо мной хозяйство трудно было назвать поселком, деревней или другим подходящим на этот случай словом. На склоне холма раскинулись «жилища»: яма в грунте, прикрытая полуразбитой дверью, шалаш из веток деревьев и кустарников, сарайчик типа расширенного туалета и подобные им сооружения. В каждом из них жили люди, и по скольку – почти раздетые дети разных возрастов солидными кучками роились вокруг своих жилищ, а взрослые сидели или полулежали рядом, нежась под лучами щедрого летнего солнышка. Ветра почти не было, и воздух был насыщен очень своеобразными ароматами.

Как абсолютно чужеродное для здешних мест создание, я сразу очутился под прицелом десятков глаз и быстро понял, что водка наверняка окажется мне нужнее фотоаппарата. Радостно приняв бутылку, некий мужчина неопределенного возраста назвался старшим и согласился организовать для меня маленькую экскурсию по поселению┘

Люди здесь действительно жили в чем придется и как придется. После закрытия ставших при капитализме нерентабельными недалеких рудников практически все мужчины оказались без работы. Женщины традиционно занимались лишь домашним хозяйством. А дети могли бы ходить в школы соседних городков и сел, но не хотели, а их никто и не понуждал. Невоспитанные, непоседливые, психически неуравновешенные маленькие цыганята были сущим наказанием для учителей, и те любыми способами старались спровадить их в спецшколы. Последних в округе было мало, а далеко от дома родители не хотели отпускать своих чад.

Так круг замыкался: цыгане вырастали неграмотными и некультурными, на работу таких никуда не брали, и они десятилетиями довольствовались госпособиями, которые в последние годы составляли 10 500 словацких крон (примерно 280 долл.) на семью с четырьмя детьми до 12 лет.

Я потом еще несколько раз заезжал в цыганские места в Словакии. С годами ничего здесь не менялось, лишь практически до 100 процентов возросла безработица, поголовным стало пьянство, резко увеличилось число больных туберкулезом, появился СПИД. По-прежнему примитивные кушанья готовятся на костре, в одном-двух местах вытекает вода из ржавой трубы, о каком-либо подобии туалетов говорить и не стоит.

Цыгане живут не только в отдельных поселениях, но и в окраинных районах некоторых городов, обычно в местных СМИ бесстрастно именуемых «цыганскими гетто». Разбитые стекла окон, сломанные лифты, обожженные или сорванные входные двери, мусор вне помоек по всему району – вот привычный ландшафт подобных районов. Об условиях и способе жизни цыган много дискутируется в прессе, в гетто порой – обычно в канун выборов – заезжают высокопоставленные чиновники, но все остается по-прежнему. Четыреста тысяч цыган (8% населения страны) живут своей особой, почти виртуальной для остального населения Словакии жизнью.

И вдруг три недели назад они посмели напомнить белым соотечественникам о своем существовании. Цыгане впервые получили госпособия, вполовину меньшие от прежних размеров – согласно условиям радикальной, расхваленной бюрократией ЕС экономической реформы. О чем думали словацкие министры, снижая и без того не слишком щедрые выделения цыганам, обделенным всеми иными способами добычи средств на жизнь, – сейчас толком не могут ответить они сами. А вопрос этот поневоле и враз всколыхнул всю республику, когда тысячи разгневанных цыган в ярости на власть ринулись грабить магазины и перекрывать скоростные магистрали. Однако правительство страны, демократическое развитие которой подтверждается грядущим 1 мая ее приемом в состав Евросоюза, навело порядок быстро, бросив в районы проживания цыган свыше трех тысяч полицейских и военных, снабженных даже тяжелой техникой. Таким образом проблема этнического меньшинства была временно разрешена. А размер пособия остался прежним.

Теперь в Братиславе гадают: как это тихие, забитые цыгане решились на массовые акции протеста? А может, их организовали ростовщики, имеющиеся в каждом поселении и отбирающие у соплеменников последние средства, чтобы потом ссужать их снова и под огромные (300–400) проценты?!

Очень не вовремя (день приема в ЕС уже на носу) случившийся цыганский бунт заметили и в европейских институтах, отозвавшись на него нравоучительными речами и решением о создании Форума по делам цыган при Совете Европы. Проявился в некоторых столицах и полузабытый испуг: а вдруг десятки тысяч цыган с востока континента снимутся с мест и двинут на запад, благо, что с 1 мая падут внутренние границы ЕС? Ведь лет пять назад городские цыгане из Словакии, Чехии и Венгрии уже малость попугали население более благополучных государств Европы, когда, распродав подаренное им государством жилье, чуть ли не целыми самолетами стали переселяться в Британию, Норвегию, Швецию, Бельгию.

После солидных общественно-юридических передряг почти всех горе-путешественников вернули восвояси, а великие либералы британцы долго еще после этого держали своих дежурных в аэропортах, из которых вылетали к ним цыгане, контролируя доступ в самолет исключительно по обличью пассажиров, заблаговременно запасшихся визами и билетами. Более того, два года назад в Британии был принят закон, разрешающий не допускать в страну цыган, курдов, афганцев, сомалийцев и тамильцев только по причине их происхождения.

Цыгане (или, как их еще называют, ромы) живут на задворках общества не только в Словакии, но и практически во всех остальных европейских странах. Не приспособленные к современной жизни, отторгаемые белыми соотечественниками, поневоле становящиеся нахлебниками и бездельниками, а зачастую и преступниками, они превратились в еще одну практически неразрешимую проблему европейского масштаба. Наиболее емко ее обозначил нобелевский лауреат Гюнтер Грасс: «Цыгане – это самое большое меньшинство Европы, имеющее минимальное признание».