Как Венгрия, смеясь, рассталась со своим прошлым

Скульптура рабочего в парке Memento пугает и завораживает.

В советское время не было для среднестатистического жителя нашей страны более значимых государств мира, чем те, что находятся в Восточной Европе. «Страны народной демократии» были нашим Западом, окном в недоступный мир продуктового изобилия и свободы. Теперь, когда изобилие наступило (со свободой сложнее, но ее явно больше, чем было), интерес к Восточной Европе угас. И, попадая в этот регион, мы удивляемся, насколько здешние представления о нашем общем прошлом отличаются от наших.

В эти дни в Венгрии вспоминают о событиях осени 1956 года. Тогда тысячи венгров взялись за оружие, чтобы свергнуть коммунистический режим. Попытка расстаться навсегда со «старшим братом», как известно, не удалась: помешали танки из Москвы.

Годовщина революции (а здесь говорят именно так и никак иначе: революция 1956 года) совпала еще с началом избирательной кампании. На предстоящих весной парламентских выборах оппозиция впервые за долгие годы имеет шансы дать серьезный бой премьер-министру Виктору Орбану. Тот, клянясь в верности духу антикоммунистической революции, обвиняет своих противников в намерении вернуть страну в прошлое и обещает не допустить «красного реванша». Клянется в верности духу революции 1956 года и оппозиция. Она, в свою очередь, обвиняет в «красном реванше» Орбана.

Строителем авторитарной, а то и тоталитарной диктатуры, уводящей страну с дороги демократии и прогресса, премьер-министра называют часто.

В самом центре Будапешта, на проспекте Андраши, я видел, как мне объяснили, весьма популярный коллаж: лицо Орбана плавно переходящее в лицо руководителя коммунистической Венгерской народной республики Яноша Кадара. Коллаж можно встретить отнюдь не только на митингах оппозиции, он красуется прямо на витрине книжного магазина, так сказать, для всеобщего обозрения – верный признак того, что Орбан при всех претензиях к нему, по крайней мере пока, отнюдь не авторитарный или уж тем паче не тоталитарный диктатор.

Самое впечатляющее напоминание о коммунистическом прошлом Венгрии – парк Memento под Будапештом. Сюда свезли если не все, то самые знаковые памятники, которые стояли на улицах венгерских городов в коммунистические времена. Посетителей в парке немного. Раньше, по словам местных работников, было больше. Прийти сюда, сфотографироваться у памятников, купить кружку с изображением расслабленного Брежнева на пляжном крымском отдыхе или веселящихся коммунистических вождей с надписью Communist party («party» можно перевести с английского и как «партия», и как «вечеринка»), посмотреть в здании, стилизованном под бараки, документальное кино о методах работы венгерской тайной полиции (с многозначительным напоминанием о том, что ее архивы увезены в Москву) – было непременной частью маршрута любого венгерского туриста, посещающего Будапешт.

Этакая занимательная прогулка в ретропарк ужасов – тем более что экспонаты Memento действительно производят устрашающее впечатление. Никогда не думал, что Ленин может выглядеть столь пугающе. То ли это связано с тем, что скульптуры давно не реставрировали, то ли они изначально создавались такими и их авторы творили, держа фигу в кармане.

На постаменте Ильича – малюсенький веночек. Видно, это все, что здешние последователи коммунистического учения посчитали нужным принести своему вождю. Сразу же вспоминаются впечатляющие крестные ходы или еще какие-то мероприятия со многими тысячами участников, проводимые в Будапеште в католические праздники, и фраза, приписываемая репрессированному венгерскими коммунистами примасу Йожефу Миндсенти, чтимому сейчас как национальный герой: «Иисус переживет Маркса». Здесь она, по-моему, отражает местные реалии. Иисус Маркса в Венгрии определенно пережил – равно как Сталина, Ленина, Кадара и Белу Куна.

С точки зрения многих венгров, между Орбаном и Кадаром разница невелика. Фото автора

В Memento стоят как изваяния коммунистических вождей, так и то, что в соседней Польше именовалось «памятниками благодарности», – монументы, символизирующие дружбу с СССР. У той же Польши из-за них возникает немало проблем в отношениях с восточным соседом. С недавних пор их сносят, в рамках объявленной нынешними властями борьбы с наследием коммунистического прошлого, оставляя лишь те, что стоят в местах захоронений советских воинов, павших в боях с немцами. В последнем случае «памятник благодарности» может быть каким угодно, даже со здравицами в адрес ненавистного «вождя народов». Сам видел в польском городе Болеславец монумент с надписями, где поминаются «сталинские гвардейцы» и что «мы победили под великим знаменем Ленина–Сталина».

Тем не менее в Москве недовольны. Российское посольство периодически донимает польский МИД протестами и обвиняет Польшу в нарушении соответствующих двусторонних договоренностей, которые в Варшаве и Москве явно понимают по-разному. А в Венгрии свои «памятники благодарности» в парк Memento свезли еще в далеком 2006 году, без особых протестов из России. Лишнее подтверждение того, что в нашем мире порой история – заложница текущей политики. Может, Орбан и не лоббист интересов Кремля в Евросоюзе, как обзывают его критики, но уж точно власти Венгрии относятся к числу наиболее благожелательно настроенных по отношению к России властей стран Евросоюза. С венграми и благодаря венграм делают деньги. До памятников ли тут?

Перед входом в Memento высится огромный постамент, на котором стоит, можно сказать, символ и визитная карточка парка – огромные каменные сапоги. Это все, что осталось от монумента Сталину. В 1956 году он был буквально разнесен на куски. В ярости венгры долбили его молотками, пилили ножовками. Не удалось уничтожить только сапоги, которые некоторое время стояли на постаменте, дав неофициальное название всей площади – «Сапоги».

Теперь на той площади другие монументы, в память все о той же революции 1956 года. Наверное, это главное событие венгерской истории второй половины прошлого века. С культом антикоммунистической революции и пустынным парком Memento, как ни странно, здесь сочетается четко фиксируемый соцопросами довольно высокий для Восточной Европы уровень ностальгии по коммунистическим временам. Причем ностальгирующих много и среди голосующих за официальных наследников партии Кадара социалистов, и среди поддерживающих Орбана.

В чем тут дело, понимаешь, посетив небольшой частный ретромузей, расположенный в Будапеште неподалеку от площади Свободы и памятника Рональду Рейгану. Вот реконструкция «типичной венгерской квартиры семидесятых» – такие квартиры у нас мало где были и в восьмидесятых; вот упоминание о каком-то «предпринимателе», выигравшем, кажется, в 1970 году в лотерею (предприниматель! В 1970-м!); вот что-то про 1978 год и дату 5 июня, когда был «отменен визовый режим между Венгрией и Австрией». И цитата из речи Кадара на 8-м съезде партии: «Кто не против нас – тот с нами». 1956 год резко разделил историю коммунистической Венгрии на два периода. При первом местные коммунисты методично копировали сталинский СССР, при втором – наученные горьким опытом революции строили свой «гуляшный социализм», в сущности, отличающийся от того, что было западнее, только отсутствием демократии. Тогда, в 1956 году, силой оружия венгры завоевали себе право стать самым веселым бараком соцлагеря. В него никто не хочет вернуться, а слегка потосковать о нем, как о навсегда ушедшем прошлом, в коем, как в жизни, с плохим совместилось хорошее, – почему бы и нет?