Дмитрий Сабов
Фото Reuters
Если выборы президента Франции ожидаемо свелись к дуэли, в которой Эмманюэль Макрон победил Марин Ле Пен, то два тура парламентских выборов – это ребус из 577 дуэлей. По числу избирательных округов.
Каждый из этих округов, от столичных до заморских, что в другом полушарии, – маленькая страна. Свои проблемы, свои традиции, свои политики. Предсказать, какое из всего этого получится Национальное собрание Франции, не рискуют самые искушенные аналитики.
С ходу (12 июня) проходные 50% наберут лишь немногие. А вот дальше включится мажоритарная избирательная система: во втором туре (19 июня) будут рубиться те, кто наберет в первом от 12,5%. В теории больше шансов у тех, кто заранее договорился о сложении голосов в пользу «политически родственных» кандидатов, создав коалиции на национальном уровне. Но возможны сюрпризы: усталость от выборов и размытость программ грозят низкой явкой, которая откорректирует рейтинги.
Чтобы уйти от подобной непредсказуемости, выборы депутатов в нижнюю палату парламента с 1981 года стали проводить после выборов президента. Так голосовали уже семь раз, и каждый раз факторы «новизны» или «поддержки курса» работали на партию только избранного главы государства. Партия того же Макрона в 2017 году получила 346 мест, хотя ее сколотили за считаные недели до выборов. Вот только ныне расклад иной.
По опросам за неделю до голосования пропрезидентский альянс «Вместе!» теряет очки и может не дотянуть до абсолютного большинства в 289 мандатов. Причина? Итоги первой пятилетки Макрона таковы, что за него в первом туре проголосовала лишь треть пришедших на выборы. А многие из тех, кто все же обеспечил во втором туре большинство в 58%, голосовали не за него, а против Ле Пен. Так что не факт, что все голоса, отданные за президента, автоматом перенесутся на кандидатов его альянса. Если же пропрезидентское «Вместе!» не наберет большинства, придется расширять коалицию и вносить коррективы в планы реформ.
Еще одна причина, которая спутала карты партии власти, имеет автора. Жан-Люк Меланшон, лидер партии «Непокоренная Франция», сам вызвал на дуэль Макрона, пока тот готовился к схватке с Ле Пен. Он превратил парламентские выборы в «третий тур» президентских, причем подошел к ним во всеоружии: собрал партии левого спектра («непокоренные», Соцпартия, Компартия и экологи) в Новый народный экологический и социальный союз (NUPES).
Это может изменить расклад уже в воскресенье. По оценкам, левый блок, участники которого договорились о взаимной поддержке в округах, может провести во второй тур вдвое больше кандидатов, чем удалось левым на аналогичных выборах в 2017-м. Опросы сулят NUPES до 180–200 мандатов. Большинство, необходимое для того, чтобы стать премьером, Меланшону не обещают, но пощипать президентское воинство у него шансы есть. Тем более что немало промакроновских кандидатов выдвигаются по округам, где раньше голосовали за Соцпартию, входящую ныне в новый левый союз. По таким округам идут на выборы и ряд министров нового правительства Макрона, для которых поражение де-факто означает отставку. Выбить их из седла – отдельное удовольствие.
Но и это не все сюрпризы. Сторонники Меланшона с нетерпением ждут второго тура, чтобы увидеть, как работает тезис о «республиканском фронте», с помощью которого Макрон дважды побеждал Ле Пен.
«Мы сказали «ни одного голоса крайне правым», – напоминает Манюэль Бомпар, глава избирательного штаба Меланшона и кандидат на выборах в департаменте Буш-дю-Рон. – А теперь надо посмотреть, как разрешат эту дилемму другие. Какой будет позиция кандидатов Макрона в тех округах, где во втором туре кандидату союза левых сил будет противостоять крайне правый?»
По существу, это такой левацкий тест для истеблишмента. Если провластные кандидаты пойдут на альянс с «крайне правыми» в регионах, то ради чего тогда с ними боролись в национальном масштабе? Мы голосуем за принципы или за конъюнктуру? Ответ просматривается: по мере ожесточения борьбы звучат призывы противопоставить «республиканский фронт» теперь уже «красной угрозе».
«Мы готовим Францию к репарламентаризации, – комментирует Жан-Люк Меланшон. – Я не предлагаю бунта. Президент легитимен. Но если за нас на новых выборах проголосует большинство, то я стану премьер-министром. А последнее слово будет за тем, кого народ последним избрал».
Если что и может сыграть злую шутку с бывшим троцкистом (Меланшон воюет с Пятой республикой аж с 1968 года и прекрасно изучил слабые стороны «президентской монархии»), так это его радикальность. Пока народный трибун изящно загонял президента в угол, борьбу с «красной угрозой» ставили на поток. Историки объясняют опасность его увлечения Робеспьером (мол, Меланшон тоже готов противопоставить прямую демократию представительной), экономисты разносят программу господдержки нуждающихся и налогообложения сверхбогатых (уйдут инвестиции, госдолг возрастет в разы).
В интервью Макрон отметил, что в программе левых «20 раз используется слово «налогообложение», 30 раз – «запрещение». «И это вы называете проектом свободы?» – спросил президент. После чего выдвинул идею Национального совета возрождения (по аналогии с голлистским Национальным советом сопротивления), куда войдут партии, профсоюзы, ассоциации, граждане, чтобы продвигать реформы единым фронтом. Тут даже правые ахнули: Совет сопротивления при де Голле – это для объединения во время оккупации и для восстановления после войны. А тут для чего? «Времена сопоставимы», дает понять президент.
В общем, главная из 577 дуэлей просматривается. Она посерьезнее дуэлей с Ле Пен, которой, к слову, по итогам выборов прочат фракцию – от 15 до 35 депутатов. Что касается перспектив Меланшона, то за три дня до выборов лишь треть французов хотели видеть его премьером, 69% – против. Избиратели явно опасаются чрезмерного усиления любой из трех главных политических сил, обозначившихся по ходу выборов 2022 года. Как считает директор Центра исследования общественного мнения (CECOP) Жером Жаффре, оптимальный вариант, к которому склоняется общественное мнение, это усиление различных оппозиционных сил в парламенте, что вынудит власти считаться с ними. Но это – только стартовая площадка. Основная борьба за настроения избирателя развернется перед вторым туром – на следующей неделе.
