Петит

СТАРОЖИЛЫ И "МЕСТНОРУССКИЕ"

Эта книга о людях, затерянных между мирами. У них и названия-то, строго говоря, нет - общего, устоявшегося. Вообще обитателей обширных пространств Сибири и Дальнего Востока, не относящихся к коренным народам, но живущих тут издавна, на протяжении поколений по традиции именуют "русскими старожилами". Еще называют их "местнорусские" или попросту "местные". Но все это - имена для множества очень разных, разрозненных групп, каждая из которых ревниво отличает себя от прочих и склонна почитать себя чуть ли не отдельным народом. "Марковцы", "походчане", "русскоустьинцы", "чуванцы", "индигирщики", "колымчане"...

Они потомки русских переселенцев в Сибирь конца XVI-ХХ веков: казаков и крестьян, торговцев и промышленников, ссыльных и авантюристов. Смешиваясь с коренным населением (но не отождествляясь с ним), перенимая его быт и взгляды на мир, приобретая облик, все более далекий от того, что ассоциируется с типично славянским, обрастая речевыми особенностями, они постепенно образовали особый пласт - не чукотский, не корякский, не юкагирский, не эвенский, но и не русский. Во всяком случае, сами они русским его не чувствуют. А русских называют "приезжими".

Три года филолог, лингвист и этнолог Николай Вахтин, социолингвист Евгений Головко (оба - питерцы) и антрополог и историк Петер Швайтцер, американец, изучали на примере русских старожилов Сибири, как возникает странная, ничуть не разумеющаяся сама собою вещь - этническое самосознание. Не то, что власть в паспорта записывает, а то, чем человек живет каждый день. В самом деле, как это можно: участвовать в ритуале "кормления огня" и одновременно держать иконы на полочке? Говорить по-русски, зваться русскими именами - и считать приезжающих с Большой земли чужаками, а на вопрос, русские ли вы, отвечать "нет"?

В книге описан всего один аспект культуры русских старожилов, зато стержневой - их восприятие себя. По-ученому говоря, формирование культурной и этнической идентичности. А написана книга языком больше литературным, чем научным. И это правильно. Ведь проблемы самоопределения, разграничения "своего" и "чужого", рассмотренные на экзотическом, казалось бы, материале, - на самом деле совершенно общечеловеческие. Они касаются каждого.

Ольга Балла

ТАЙНЫ ХАЛХИН-ГОЛА И ХИРОХИТО

На основе малоизвестных и недоступных ранее материалов, прежде всего японских архивов, японист Анатолий Кошкин описывает события на Дальнем Востоке предвоенного и военного времени. В центре книги - вопросы, остающиеся и сегодня предметом политического противостояния.

Главный вопрос - обстоятельства вступления Советского Союза в войну с Японией, используемые для обвинения нас в нарушении Пакта о нейтралитете. Речь в том числе идет о событиях у озера Хасан в 1938 году и у реки Халхин-Гол в 1939-м, квалифицированные Токийским международным трибуналом как акт военной агрессии Японии, но используемые сегодня для того, чтобы обвинить в агрессии Советский Союз.

Не менее интересен и вопрос об участии военнопленных Квантунской армии в работах на территории СССР, что до последнего времени рассматривалось как одно из злодеяний сталинского режима. Выясняется, что идея интернировать японских пленных для восстановления советской экономики возникла не в Москве. Этот вариант был предусмотрен как одна из возможных уступок в разработанном еще в 1944 году плане "проведения мирных переговоров с СССР". А зародилась идея в ближайшем окружении императора Хирохито.

Алексей Плотников