Мутант четырех

Александр Проханов. Господин Гексоген. Роман. - М.: Ad Marginem, 2002, 475 с.

ПРОХАНОВСКИЙ "заговор четырех" - это четыре подземных гнома, которые методом первертных взаимных совокуплений, чудовищной генной инженерии и прицельного бомбометания пытаются породить из себя божественного эльфа: существо более высшей, чем они, природы, мутанта-освободителя и голографическую суперкуклу, размыкающую запертую (черный квадрат - четыре стороны света) Вселенную судьбы с ее возвратным временем (четыре времени года) в свободную и разноцветную бабочку-звездолет, которая снимет со смертных гномов проклятие кубического Сатурна-хроноса и унесет их в уранический семимерный космос (потому что Уран - это символ света, разлагаемого призмой в семицветную радугу, ну и, конечно, ядерного взрыва сиречь Апокалипсиса).

Заоблачный Сорокин запечатывает свой "заговор четырех" в герметичную литературную капсулу и небрежно сбрасывает ее с ионосферного Олимпа читателю-гному, оставляя за ним право развивать (или не развивать) над этим самодостаточным артефактом мутагенную, подрывную и прочую контркультурную активность. Проханов же выкручивает руль и газует по целине - капсулу швыряет по багажнику прохановского "жопорожца", растряхивает, она бьется, размыкается, и сатурнианская "четверка" порождает-таки Мутанта, пятого героя, которого нет у Сорокина. Технология порождения Мутанта и есть технология Проханова: литературная, а никакая не "идейная" и не "политическая". Очень глупо просчитывать прохановский мутагенный, дикий, ухабистый, страшный и абсолютно непредсказуемый маршрут, исходя из его сумеречного совпрошлого, сгинувшего за колхозным пригорком. Если уж и проецировать Проханова из прошлого (что уже неадекватно, потому что Проханов - уранический писатель), то точку проекции нужно фиксировать не в пресловутых генштабовских 80-х, а в начало 70-х с их техноинженерными фантазиями, из которых Проханов вышел и которым он до сих пор остается верен, несмотря ни на что. К черту Империю.

Ландшафт Проханова - не ностальгический (совимперский), а футуристический. Те, кто полагал по наивности, что прохановская идеальная Аркадия - это бесконечная галерея иконных окладов, захватанных кумачовых лозунгов и полуистлевших ценников из захудалого сельпо, прочитав "Господина Гексогена", будут потрясены его мощнейшим техногенным пафосом. Аркадия Проханова - это перенасыщенные хай-теком пространства, давно забывшие об идеологии и нацпринадлежности (притом не только урбанистические, но и якобы "природные": роман начинается со старта космической ракеты из африканских джунглей). Сюда же - бесконечное нагромождение изощренных, престижных и дорогостоящих устройств, вываливающихся из страниц романа как из какого-то технократического рога изобилия: видеокамер, следящих антенн, чипов идентификации сетчатки, мобильных трубок, космических и прочих ракет, самолетов, суперкомпьютеров и виртуальных мониторов, телеуправляемых насекомых, шпионских спутников, напичканных электроникой шикарных "Мерседесов" и прочей джеймсбондовской атрибутики, к которой Проханов глубоко и по-детски неравнодушен и которую каждый раз с любовью и с нескрываемым восхищением перечисляет, так что ключевые сцены романа напоминают кадры из какой-нибудь трэшевой кинофантастики в духе "# 9: Проект из космоса" Эда Вуда, где очкастые ученые уловляют и контролируют вечно ускользающую Реальность в белоснежных лабораториях, заставленных пробирками и амперметрами (также, как и участники "Проекта Суахили" в "ГГ" - сподручные и демиурги медиаолигархов, расхаживающие в белых халатах перед своими шпионскими суперкомпьютерами). Апофеозом, конечно же, станет человек-телефон, в виде которого Проханов, виртуоз мутагенной метафоры, выводит очередного телеупыря-ведущего: некое гибридное киберустройство-гуманоид, запаянное в кожу, ощетинившееся антеннами, мигающее лампочками и поддерживающее связь с церэушным "Боингом".

Навязчивое представление человеческой психики как управляемого киберчипа и суммы медийных технологий относит "ГГ" к наиболее радикальным направлениям технофутуристической фантастики. Если хотите, это еще одна мутация гибсоновского "Нейроманта": герой Белосельцев также лишен благодати Матрицы, также подонок, также с большими грехами на душе, также хочет пробиться к истинной реальности, также является агентом/врагом фашистских суперкорпораций (Искусственного интеллекта, КГБ, Еврейского конгресса, "Проекта Суахили" etc.), также хочет вернуть погибшую по его вине любовь, из-за утраты которой, собственно говоря, все зло и началось (шоколадную африканку в случае с протагонистом "ГГ" Белосельцевым). А когда все предыдущие флэш-бэки Белосельцева складываются в параллельную вселенную, ход в которую он открывает за случайно отколупленным с земли древнерусским черепком, вздрагиваешь не на шутку: Филип Дик, однако... Так что ничего не поделаешь, красноносые господа-завсегдатаи рос- интер- и прочих "конов": товарищ Проханов выдал наимахровейший киберпанк 500-процентной пробы, перекрыв все ваши ностальгирующие криптоисторические выдумки, дурацкие единоборства, ярил, волхвов, спецназ, водочку, огурчики и прочие мужские танцы в "два притопа - три прихлопа" на слежавшемся колхозном снегу, которые лишь по недоразумению продолжают называться фантастикой.

Когда действительности отказывают в реальности, это и есть фантастика. Пример: там, где правильная, литературная и реалистичная Славникова описывает вещи через вещи, приставляет к пыльному половичку еще один пыльный половичок, упаковывая их в нечто вроде бесконечно-утомительного, но доходчивого и премиально доходного ломбарда под названием Реальность, Проханов разжимает пружину, отстреливает одну вещь от другой как можно дальше, разворачивает безумный комикс, мутирует: "Они двинулись через площадь к дворцу, мимо колокола и пушки, принадлежащих когда-то племени великанов, - звонарей и артиллеристов, - которые ушли из Москвы за Волгу, за Уральский хребет, в Сибирь, на Енисей, где окаменели, превратившись в Красноярские столбы..."

Человек-телефон и голая африканка в Яузе. Птицеообразные старперы, семенящие гуськом, выплетающие абсурдный заговор, растящие Избранника-мутанта и культивирующие какой-то дикий тотемный культ, кровавя лбы о статую Дзержинского, а под конец из немощных пенсионеров в серых брюках мутирующие в суперменов, затянутых в разноцветные трико - вот она, фантастика. Нарушить правила, сигануть с тракта. Отбивать не в такт, а синкопировать, увиваться вокруг сильной доли, но не попадать в нее. В общем, быть настоящим фанкером и написать "Господина Гексогена". Потому что "Господин Гексоген" - это одна большая параноидная синкопа, нейрофанк реальности. Изумительный, неправильный роман. Сразу видно - в Африке побывал человек!