Михаил Стрелец
Полноразмерная копия реликвии помещена в Преображенский собор Полоцкого Спасо-Евфросиниевского монастыря.
Фото с сайта www.sb.by
В национальной памяти Республики Беларусь не существует артефакта, который мог бы сравниться по уровню символической плотности, сакральной значимости и политической актуальности с крестом Евфросинии Полоцкой. Летом 2026 года на государственном уровне отмечают 865-летие создания святыни.
Крест был заказан преподобной Евфросинией Полоцкой (в миру – княжной Предславой), выдающейся просветительницей восточнославянского Средневековья. В 1161 году ювелир Лазарь Богша завершил работу над заказом Евфросинии, о чем свидетельствует уникальная эпиграфика памятника. На оборотной стороне реликвии мастер выбил свое имя, что экстраординарно для средневекового искусства, где принцип смирения диктовал строгую анонимность творца. Реликвия представляла собой шестиконечный крест высотой около 52 сантиметров. Основа была вырезана из кипарисового дерева – материала, обладавшего глубоким символическим значением в христианской традиции, ассоциирующегося с Древом жизни и нетленностью. Эта основа была обложена золотыми и серебряными пластинами, богато декорирована жемчугом и драгоценными камнями.
Однако исключительность креста определялась не только его материальной ценностью, но и сложнейшей иконографической программой. Лицевая сторона была украшена миниатюрными иконками с изображениями Христа, Богородицы, Иоанна Предтечи, архангелов Михаила и Гавриила, четырех евангелистов, а также небесных покровителей Евфросинии и ее знатных родителей. Эти изображения были выполнены в сложнейшей, требующей виртуозного владения температурными режимами технике византийской перегородчатой эмали.
Крест задумывался и функционировал как реликварий (мощевик). Внутрь были помещены частица Креста Господня с каплей крови Спасителя, частицы камней от Гроба Господня и гробницы Божьей Матери, частицы мощей первомученика архидиакона Стефана, великомученика и целителя Пантелеймона, а также капля крови великомученика Дмитрия Солунского. Тем самым крест становился своеобразным микрокосмом всей христианской ойкумены, символически перенося сакральную топографию Святой земли и Константинополя на полоцкую землю. Этот акт имел не только теологическое, но и политическое измерение: обладание столь могущественным «концентратом» святости утверждало Полоцк как суверенный духовный центр, равный древнейшим столицам христианского мира, и дистанцировало его от влияния Киева или Новгорода.
Фундаментальное значение для последующей судьбы артефакта имела надпись-завещание, вырезанная на боковых торцах самой Евфросинией Полоцкой. Она начиналась с точной датировки: «В лето 6669 (1161 год от Рождества Христова) покладает Евфросиния честный Крест в монастыре своем, в церкви Святого Спаса». Далее следовало суровое заклятие-оберег: «Да не изнесется из монастыря никогда же, яко ни продать, ни отдать. Если кто сего не послушает, изнесет его из монастыря, да не будет ему помощником честный Крест ни в сей век, ни в будущий и да будет проклят Святою Животворящею...». Это заклятие, направленное против любой формы отчуждения монастырской собственности, в ментальности последующих поколений приобрело фатальный характер. Вся дальнейшая многовековая история перемещений и окончательной утраты святыни будет восприниматься через призму нарушения этого завета.
Историческая траектория креста Евфросинии Полоцкой представляет собой непрерывную череду экспроприаций, эвакуаций и возвращений, которые синхронизируются с ритмами геополитической турбулентности в Восточной Европе. В течение столетий святыня кочевала по различным монастырям и городам, оказываясь то в Смоленске, то в Москве, периодически возвращаясь в родной Полоцк. В 1929 году, в условиях нарастающей антирелигиозной кампании и централизации музейных фондов в СССР, крест был изъят из Полоцка и перевезен в Могилев. Там он был помещен в так называемую комнату-сейф Могилевского обкома партии.
Точкой невозврата в физической истории оригинального креста стало начало Великой Отечественной войны. В июле 1941 года, на фоне стремительного наступления немецких войск, в Могилеве развернулась эвакуация партийных и государственных ценностей. 26 июля город был оккупирован, и с этого момента следы пребывания святыни обрываются.
В начале 1990-х годов, после распада СССР и обретения Республикой Беларусь государственной независимости, тема поиска креста Евфросинии Полоцкой стала одним из главных лейтмотивов общественных, научных и политических дискуссий. Молодое государство, оказавшееся в ситуации нехватки консолидирующих идеологем, нуждалось в исторических символах, способных подтвердить его укорененность в европейском историческом процессе.
В первые годы независимости, будучи еще кандидатом в президенты, Александр Лукашенко в одном из интервью заявлял, что первоочередной задачей видится спасение экономики, а «артефакты приложатся». Спустя годы, выступая в январе 2025-го на церемонии вручения премии «За духовное возрождение», Лукашенко признал, что поиск креста Евфросинии в начале 1990-х годов был важнейшей темой. Лукашенко подчеркивает, что без сохранения материального и духовного наследия предков не может быть ни нации, ни государства.
В этой оптике крест Евфросинии Полоцкой интегрируется в нарратив о тысячелетней белорусской государственности. Отправной точкой служат Полоцкая и Туровская епархии, возникшие сразу после крещения Руси. Госпропаганда использует образ креста не просто как объект религиозного поклонения, но как неопровержимое доказательство того, что белорусы вошли в мировую историю как «самодостаточная нация» со своими эксклюзивными архитектурными и художественными формами.
В 1992 году, в период масштабного празднования тысячелетия Полоцкой епархии и православной церкви на белорусских землях, было постановлено воссоздать святыню «по образу и подобию» утраченной. Миссия была доверена Николаю Кузьмичу – художнику-ювелиру из Бреста. В течение пяти лет он не просто копировал форму, но эмпирическим путем разгадал и возродил безвозвратно утраченный секрет древней византийской перегородчатой эмали, которой владел Лазарь Богша. В 1997 году полноразмерная копия была освящена митрополитом Минским и Слуцким Филаретом (Вахромеевым) и помещена в Спасо-Преображенский собор Полоцкого Спасо-Евфросиниевского женского монастыря. Феномен креста Кузьмича представляет собой уникальный акт трансляции сакральности. В ситуации физического отсутствия аутентичного артефакта, созданная с соблюдением древних технологий копия, будучи легитимированной авторитетом высшей церковной иерархии и институтами государства, перестала быть просто репликой. Она вобрала в себя семантику оригинала.
Несмотря на усилия государственного аппарата по монополизации символического значения креста Евфросинии Полоцкой, этот образ остается зоной семантического конфликта. Гражданское общество, оппозиционная интеллигенция и деятели современного искусства активно апроприируют крест, наделяя его смыслами, прямо противоречащими официальному нарративу. В этом альтернативном дискурсе крест выступает маркером подавленной идентичности.
Квинтэссенцией этого независимого, низового отношения к национальной святыне стал инцидент в цифровом пространстве в декабре 2025 года. В социальной сети вирусную популярность приобрела фотография, на которой была запечатлена татуировка с изображением креста Евфросинии Полоцкой на руке некоей белоруски. До сих пор остается неизвестным статус самого изображения: существует ли эта девушка в реальности, находится ли она в Белоруссии или в эмиграции, и не является ли это фото вообще продуктом нейросети. Этот эпизод показывает, что для части белорусского общества созданная Кузьмичом копия не закрывает гештальт национальной травмы и что образ креста невозможно полностью подчинить бюрократическому контролю.
