Наталия Григорьева Мировая премьера нового фильма Андрея Кончаловского «Грех» состоялась за несколько недель до отечественной, на Римском кинофестивале. Вполне логично, учитывая, что снято кино на итальянском языке и посвящено жизни скульптора и художника Микеланджело Буонаротти (Альберто Тестоне). Точнее, одному отрезку долгого творческого пути мастера, причем не начальному, а тому, что непосредственно предшествовал созданию его величайших скульптурных композиций.
Закончив роспись потолка Сикстинской капеллы, творец получает новый заказ – могущественное семейство делла Ровере заключает со скульптором контракт на создание гробницы одного из своих родственников, почившего папы Юлия II. Священный католический престол тем временем занимает представитель другого правящего в Италии клана – Джованни Медичи, получивший имя Лев X. Политические баталии и борьба семей за влияние не обходятся без попыток заполучить в свое подчинение очевидно величайшего художника времени. Оказавшись между двух огней, Микеланджело отчаянно пытается угодить и тем и другим, а также и самому остаться в выигрыше – собственное низменное стремление к наживе и прочим приземленным удовольствиям терзает мастера.
Успокаивают и вдохновляют разве что периодически посещающие его мистические видения, служащие словно бы подтверждением божественной природы таланта. Еще одним источником утешения и отрешения от мирского становится работа, а точнее, даже процесс подготовки к ней. Так, Микеланджело отправляется в городок Каррара, где добывают лучший в стране мрамор, и выбирает огромный кусок камня, которому суждено стать то ли Давидом, то ли «Пьетой», то ли частью той самой гробницы, одним словом – войти в историю. Весьма, впрочем, – и во всех смыслах – дорогой ценой.
К слову, о деньгах – у «Греха» внушительный в сравнении, конечно, не с голливудскими, а с российскими блокбастерами бюджет. Вложенные средства, что называется, видны на экране, при этом и само изображение, и фильм в целом выглядят весьма камерными – такой вот парадокс, в данном случае подчеркивающий мастерство режиссера Кончаловского. Все величие и масштаб кроются в деталях и звучат между строк: и в фигуре главного героя, и в непривычном формате самого экрана с соотношением сторон 4 на 3 (почти квадрат – так же был снят и «Рай»), и в самых, пожалуй, впечатляющих сценах фильма, связанных с добычей гранита. Кадры то и дело превращаются почти в живописные полотна, несмотря на сдержанность цветовой палитры – покрывающая все вокруг белая каменная пыль приглушает краски, но придает особый внутренний смысл происходящему. Люди как ожившие скульптуры, да ведь и скульптуры Микеланджело – словно живые. Вдыхая пыль и наблюдая за слаженными движениями рабочих, мастер наделит дыханием свои творения.
Путь гения как путь человека, подверженного страстям, – заложенная в «Грехе» мысль не такая уж философская, напротив, все смыслы лежат на поверхности, с легкостью применимые к сегодняшнему дню. Внимание, к счастью, в большей степени привлекает форма, в которую заключает их Кончаловский. Форма поистине изящная, кинематографичная и подходящая материалу. А вопрос о вынужденном служении государству и о необходимости подстраиваться под его нужды и нужды бренного мира, наверное, извечный и вечно актуальный, как и размышление о том, искупается ли этот «грех» самим творчеством. И, конечно, подверстать под эту тему биографию Микеланджело нетрудно. Стоит ли – другой вопрос.
комментарии(0)