0
5370
Газета Культура Печатная версия

28.07.2016 00:01:00

Владимир Урин: «В театре не бывает «достиг я высшей власти»

Генеральный директор Большого театра о чутье на таланты, новых проектах и вере в традиции

Тэги: урин, большой театр, английская национальная опера, берри

Полная On-Line версия

«В первую очередь – интересы театра!» –  говорит Владимир Урин.	Фото Сергея Фадеичева/ТАСС
«В первую очередь – интересы театра!» –  говорит Владимир Урин.
Фото Сергея Фадеичева/ТАСС

Большой театр завершил 240-й сезон премьерой драматической легенды Берлиоза «Осуждение Фауста», после чего балетная труппа отправилась в очередной раз покорять Туманный Альбион – в этом году исполняется 60 лет с момента первых триумфальных гастролей Большого балета в Лондоне. Закрытие сезона – хороший повод подвести итоги и поговорить о будущем. Корреспондент «НГ» Марина ГАЙКОВИЧ начала разговор с генеральным директором театра Владимиром УРИНЫМ с интригующей новости о возможном появлении в Москве бывшего руководителя Английской национальной оперы Джона Берри.

– Владимир Георгиевич, верны ли сообщения в западной прессе о том, что Джон Берри получит высокую должность в Большом театре?

– Новость неверная, откуда она появилась в Англии, представления не имею. Мы действительно ведем переговоры с Джоном Берри о работе над проектом, но ни о какой ключевой должности в руководстве Большого театра речь не идет. У нас в театре сформированная структура и репертуар театра планируется определенными людьми. Это входит в их должностные обязанности. В балете это Махар Вазиев, руководитель отдела перспективного планирования Ирина Черномурова и я. В опере, естественно, музыкальный руководитель театра Туган Сохиев. Если говорить о разовых проектах, то как при их планировании, так и при осуществлении могут возникать и другие исполнители. Один из таких проектов мы обсуждаем с Джоном Берри, но объявим о нем только после принятия решения о его реализации и подписания соответствующего контракта.

– Вы были в числе тех, кто поддержал Берри после его отставки?

– Да, с огромным уважением к нему отношусь, он харизматичный лидер. Как вы знаете, мы сотрудничали с ним, когда выпускали «Сон в летнюю ночь» вместе с Английской национальной оперой в театре Станиславского. И уже в Большом мы осуществили вместе постановку «Роделинды».

– А в каком сезоне состоится новый проект, если договоренности будут достигнуты?

– Я не могу пока сказать. Вообще же, если говорить о грядущих сезонах, сейчас мы заканчиваем формирование планов на сезон 2016/17, 2017/18, уточняем детали по сезону 2018/19 и уже какие-то вещи планируем на сезон 2019/20. Это в опере. У Махара Вазиева, так как он начал работать только три месяца назад, определены только два грядущих сезона, к планированию 2018/19 мы еще не приступали, хотя и там есть задумки.

На мой взгляд, для театра это нормальный ритм – на три сезона вперед репертуар должен быть сформирован, потому что это в первую очередь вопросы контрактов с артистами и постановщиками. Сейчас мы к этому трехгодичному методу уже подошли, чему я очень рад.

– Поэтому удалось заполучить Анну Нетребко?

– И не только ее, когда будем объявлять планы на будущие сезоны, вы увидите, что и режиссеры, как мне кажется, будут чрезвычайно интересные, «расписанные», и дирижеры. В следующем году мы планируем объявить сразу два сезона, до 2019 года.

– Это амбициозно.

– Это правильно, такой подход диктует ритм работы. Сейчас к нам обращаются с просьбами о гастролях и оперы, и балета, и мы готовы обсуждать только 2019 год, так как ближайшие три уже расписаны. В сезоне 2016/17 балет поедет на гастроли в Японию и Америку, а опера – на фестивали в Экс-ан-Прованс, Савонлинну и в Париж.

– А проект с Экс-ан-Провансом – «обменный»?

– Да, в апреле 2017 года мы привезем в Москву cпектакли фестиваля «Написано на коже» и «Траурная ночь» в постановке Кэти Митчелл, а летом уже сами поедем на фестиваль с концертным исполнением «Евгения Онегина». С Савонлинной то же самое: в 2018 году они привезут к нам «Отелло», а мы покажем в Финляндии «Иоланту» и концертное исполнение «Евгения Онегина». Потом в 2017 году будут гастроли оперной труппы в Париже, а балетной – в 2018 году в Ла Скала, в качестве ответного жеста на их московские гастроли.

– Вы по-прежнему верите в идею ансамблевого театра с редким приглашением звезд?

– Да, я – ее сторонник и всячески поддерживаю в этом Тугана Сохиева. Это и его идея тоже. Российский театр при том количестве спектаклей, которое мы играем на двух, даже трех площадках, не может жить только проектом. Конечно, проекты есть и должны быть. Например, на «Роделинду» мы привозим певцов на каждый блок. Но основная задача и цель – создание спектакля здесь, на сцене Большого театра, пусть даже в копродукции.

Дело не в том, чтобы удачно прошла премьера, самое главное – чтобы 7-й, 10-й, 15-й спектакли были в том же качестве, что и премьера, или, может быть, еще лучше, чтобы спектакль шел на вырост. Это непросто в сегодняшней ситуации музыкального рынка. Сходите на «Свадьбу Фигаро», и вы увидите, на мой взгляд, спектакль в лучшем качестве, чем он был на премьере. Хотя и были некоторые вводы, основные исполнители – те же, что пели премьеру. При таком подходе нет «свистопляски» – сыграли один спектакль, а на следующий блок срочно вводим других, и спектакль сразу разрушается. Мы выпустили «Катерину Измайлову», и в ближайшие два года в этом спектакле будут петь те солисты, которые пели премьеру, с ними заключены контракты. Идея ансамблевого театра диктует необходимость укрепления собственной оперной труппы.

– Как с этим дела обстоят?

– Думаю, не нуждается в рекламе наша молодежная программа, которая воспитывает новых солистов, практически каждый год двух-трех человек мы берем в труппу театра. В молодежной программе сегодня есть певцы, которые завоевали свое место и поют уже по всему миру. Например, Богдан Волков замечательно в этом сезоне ввелся на Ленского. Впереди у него очень серьезная работа над князем Мышкиным в «Идиоте». А ему предлагают престижный зарубежный контракт, но длительный, и мы с ним сидим, обсуждаем интересы Большого театра и интересы контракта, пытаемся выстроить расписание. Конечно, надо дать возможность молодому певцу работать не только на сцене Большого. Таков сегодня музыкальный рынок, удержать человека, как в советское время, не пустить его петь в другом театре невозможно. Если есть божий дар, то человек должен работать. Но в первую очередь – интересы театра!

Также мы продолжаем принимать в труппу артистов из других театров. Игорь Головатенко, Агунда Кулаева пришли к нам из Новой Оперы, а рядом Ольга Кульчинская – выпускница молодежной программы, Андрей Жилиховский, Катя Морозова. В этом году мы проводили прослушивания в молодежную программу, и, как меня уверяет руководитель программы Дмитрий Вдовин, у нас был как никогда сильный набор. Меня очень просили увеличить количество мест с 6 до 12. Мы вышли из положения, взяв дополнительно трех человек в молодежную программу, а трех - в труппу.

– Не боязно принимать в труппу артистов,  претендовавших на молодежную программу?

– Нет. Туган Сохиев, который с солистами работает, взял их под свою опеку и контроль. Надо понимать, что сегодня мы не берем на вечные времена, а на срочные контракты. Каждый понимает, что ему дан шанс проявить себя. Если не получается – расстаемся, условия достаточно жестокие.

На мой взгляд, сочетание практики приглашенных артистов и собственной труппы дают положительный результат.

– Изменились ли за три года ваши изначальные позиции, цели, задачи в отношении Большого?

– Я всегда говорю, что театр – это процесс. В театре не бывает «достиг я высшей власти». Вот, кажется, премьера удачная, публика замечательно принимает, пресса благосклонна, а на следующую работу рассчитываешь, но не складывается. Это тоже нормально. Вопрос в целях. Нужно двигаться дальше.

Труднейше рожденный «Герой нашего времени» со сменой композитора, со спорами режиссера с хореографом, был очень интересен и полезен театру. Или возьмем последнюю балетную премьеру – спектакль «Ундина». Я вижу, с каким настроем артисты выходят на спектакль, с каким упоением они танцуют. Мне кажется, Вячеслав Самодуров – человек, безусловно, одаренный, чувствующий музыку, имеющий свой язык в хореографии. И появление «Ундины» для нас сейчас важнее, чем невероятный успех какого-то другого спектакля.

– Чем успех балетов Григоровича, например?

– Что касается Юрия Николаевича Григоровича, который определил эпоху развития советского балета, то мы все время стараемся придерживаться одной позиции – ничего нового не возникает без традиции. И умение сберечь, сохранить лучшее – очень важно. Заметьте, что во всем мире балет Большого знают прежде всего через балеты Григоровича. Но мы движемся дальше. У нас идут балеты Ноймайера, Килиана, Ханса ванн Манена, Жан-Кристофа Майо. Дальнейшие планы театра связаны с новыми работами Ратманского.

Я знаю, что есть некоторое неприятие критического цеха того, что было «вчера» – я ее не разделяю. Для меня «вчера» очень важно.

– Как вы определяете миссию театра?

– Это разговор на несколько дней! Меня часто спрашивают, какое главное качество у продюсера, топ-менеджера? Чутье на таланты. Чем больше талантливого будет происходить в стенах театра, тем лучше. Это первое.

Вторая важная позиция: Большой – это театр для всех. Театр для разных поколений, где и молодой человек, увлекающийся актуальным искусством, и искушенный зритель, и тот, кто попал в театр впервые, найдет свой репертуар. Разнообразие – вот что важно.

И третье – это вопрос о том, что такое русский национальный музыкальный театр. Во-первых, это музыка. Здесь важна не только классика, но и новые партитуры – «Дети Розенталя» и «Утраченные иллюзии» Леонида Десятникова, «Герой нашего времени» Ильи Демуцкого. Во-вторых, это попытка найти современный язык в русской опере. Это не так просто. Русская опера очень часто привязана к историческим коллизиям, она конкретна, не носит характер мифов. Как интерпретировать «Бориса Годунова» или «Мазепу», как уйти от исторических реалий?

– Ваши победы можно констатировать: вам удается жить без скандалов и вы победили спекулянтов, пусть и в дорогой ценовой категории. Билеты можно купить на сайте даже за день до премьеры. Вы не видите в этом обратной тенденции, что вместе со спекулянтами побежден и спрос на спектакли Большого?

– Мы живем в непростое время. Спрос сегодня действительно упал на все. Снизилась покупательная способность. Дело не в театрах. В Большом театре 97% заполняемости зала. И меня не пугает ситуация, что билеты продаются фактически до дня спектакля. Тут бывает масса причин: и не очень популярное название, хотя спектакль интересный сам по себе, и время – скажем, летом спрос всегда падает, это нормально.

Удалось ли победить спекулянтов? Нет, к сожалению. Но процесс запущен. Мы навели порядок в розничной продаже, люди нормально приходят покупать билеты, и их не оттесняют наглые молодцы. Мы сделали ситуацию достаточно прозрачной, и все билеты, как только заканчивается живая продажа, выбрасываем в Интернет. Но там-то спекулянты их и скупают. С этим мы уже ничего сделать не можем. Либо мы открываем возможность для покупки в любом уголке мира, либо нет.

Нам удалось упорядочить продажу билетов и для социально незащищенных слоев населения. Со следующего сезона часть недорогих билетов будет реализовываться через мэрию и специальные организации.

Мы читаем письма людей, которые нам пишут, три часа отстояв в очереди. Их замечания порой бывают очень полезны, мы сразу что-то корректируем, меняем.

По поводу скандалов я должен сказать, что к моему приходу уже многие конфликтные центры не находились в театре. А дальше необходимо было подумать, как решить конфликты в труппе, прекратить борьбу за распределение ролей. Найти таких лидеров, при которых традиция групповых походов к кабинету директора прекратится. Так вот сейчас артисты ко мне приходят разве что по социально-бытовым вопросам. Мы с Туганом Сохиевым, а сейчас уже и с Махаром Вазиевым попытались убрать главное: распределение ролей, решение творческих вопросов не исходит от людей на должности функционера. Ключевые решения, скажем, по кастингу, принимают режиссер, дирижер, хореограф, те, кто работает над спектаклем, а не заведующий труппой или его помощник. Не должно быть так, что приходит хореограф, а у него уже лежит распределение от заведующего труппой. А прослушаться или подготовиться и показаться на партию есть возможность у каждого.

– В следующем сезоне российский оперный режиссер Александр Титель будет ставить «Снегурочку». Его появление в театре – скорее исключение? Намерены ли вы пригласить других отечественных мастеров?

– Скорее исключение, да. Российские оперные режиссеры с авторитетными именами – Дмитрий Бертман, Юрий Александров, Георгий Исаакян – это люди, имеющие свои театры, и у них есть возможность реализовывать свои творческие способности. Мы бы не хотели, чтобы спектакли Большого были похожи на те, что идут в других театрах Москвы и Санкт-Петербурга. Я вовсе не исключаю при этом, что они могут быть приглашены на постановку в Большой, но сегодня мы в театре склонны скорее пробовать молодых режиссеров.

– Осенью в Москве пройдет фестиваль ассоциации музыкальных театров России «Видеть музыку», несколько региональных театров покажут свои спектакли. А обратная история возможна – гастроли Большого в провинции?

– Поехали бы с удовольствием, но мы дорогие. Объективно это так. Сейчас мы едем на гастроли в Лондон – это 270 человек. Авиаперелет, суточные, проживание. И 12–14 фур с декорациями, которые надо перевезти через Ла-Манш.

Если Большой едет полноценно, не в урезанном виде, это очень дорогое удовольствие. Это возможно только при условии, что принимающая сторона разделит с нами расходы. Но мало какой региональный театр может себе такое позволить. Да, честно говоря, не много по России и сценических площадок, способных нас принять.

– Как вы оцениваете те три года, что провел Музыкальный театр без вас? Вы можете контролировать то, что там происходит, влиять?
– Нет, не контролирую и не влияю. А оцениваю – только внутренне, это мои друзья, с ними я разговариваю открыто.
Театр Станиславского – мой любимый, ему отдано 18 лет жизни. Любая его удача – это моя радость. Но я не вмешиваюсь в происходящую ситуацию, я уже не нахожусь внутри процесса, я для этого театра человек уже сторонний.
И об идее московских властей назначить Антона Александровича Гетмана на должность директора я узнал от них, это не мое предложение, как это пытаются представить некоторые.

Со мной разговаривали на эту тему, когда решение вошло в стадию принятия. Я порекомендовал Антона Александровича как одного из опытнейших театральных менеджеров, способного возглавить театр.    


Комментарии для элемента не найдены.

Читайте также


Даже льготная ипотека оказалась не по карману гражданам

Даже льготная ипотека оказалась не по карману гражданам

Ольга Соловьева

Около 80% жителей страны не имеют финансовых возможностей для покупки жилья

0
712
Новая Конституция уже есть, нового курса развития – еще нет

Новая Конституция уже есть, нового курса развития – еще нет

Сергей Коновалов

Как решить институциональные проблемы российской экономики

0
554
Патриотизм не рождается из абстрактной национальной идеи

Патриотизм не рождается из абстрактной национальной идеи

В чем конкретно должна заключаться объявленная государством приоритетность поддержки семьи и детей

0
351
Рюмочная для губернатора

Рюмочная для губернатора

Алкей

Повесть о том, что шаурма без капусты – это как выборы без протестов

0
321

Другие новости

Загрузка...