Зачем и кому нужен обмен "всех на всех"

На фото рассмотрение в суде ходатайства следствия о продлении ареста украинских моряков. Фото агентства городских новостей "Москва"

Украинский омбудсмен Людмила Денисова 24 июля заявила журналистам, что достигнуты договоренности о возвращении на родину моряков, задержанных в ноябре прошлого года в Керченском проливе. Затем российский омбудсмен Татьяна Москалькова сообщила, что никаких решений относительно арестованных не принималось. Тогда Денисова скорректировала заявление, написав на своей странице в Facebook, что, по ее сведениям, «ведутся переговоры о возвращении моряков в рамках выполнения решения Международного трибунала ООН по морскому праву».

Освобождение моряков может быть частью процесса обмена «всех на всех», или обмена заключенными, о котором много говорят и пишут, но никак не запускают. Называются также имена главреда «РИА Новости – Украина» Кирилла Вышинского, обвиненного в Киеве в государственной измене, и украинского режиссера Олега Сенцова, осужденного в России по статьям о террористической деятельности.

Процесс осложняется в том числе и тем, что стороны – российская и украинская – не могут прийти даже к единому языку обсуждения проблемы. Это проще сделать в Донбассе, где можно закрыть глаза на то, что украинские власти называют ополченцев террористами, а военный конфликт – антитеррористической операцией, и обмениваться пленными. Когда же речь заходит о моряках, Сенцове или Вышинском, разговор о пленных, естественно, не ведется. Всех перечисленных судят по внутренним законам России или Украины. Отношения между государствами, мягко говоря, сложные, Киев обвиняет Москву в захвате Крыма и развязывании конфликта в Донбассе. Однако войны нет, и условный обмен моряков на Вышинского или «всех на всех» должен осуществляться как цепочка формально обособленных юридических процедур.

Так было с фактическим обменом Надежды Савченко на Александра Александрова и Евгения Ерофеева. Савченко экстрадировали в Украину для продолжения отбытия наказания. Никакого наказания на родине Савченко не отбывала, так как пользовалась иммунитетом делегата ПАСЕ, то есть был запущен следующий юридический механизм, и Москва уже не высказывала по этому поводу претензий. Александров и Ерофеев, в свою очередь, были помилованы президентом Украины Петром Порошенко. Это еще один вид процедуры, к которому прибегли, чтобы обмен состоялся.

В случае с новым обменом, если о нем договорятся, юридических тонкостей тоже будет немало. Россия и Украина не могут согласиться избирательно нарушить собственные законы, решения об освобождении людей или прекращении их дел должны быть оформлены как полностью легальные. Вероятно, именно поэтому процесс затягивается: подбираются варианты. При этом всем понятно, что главной является политическая воля Москвы и Киева. Если она есть, механизм запускается.

В Украине меняется власть. Антироссийская повестка сохраняется. Но новые лица, среди которых президент Владимир Зеленский и лидер партии «Голос» Святослав Вакарчук, появились там не потому, что до сих пор власти слишком мягко вели себя в отношениях с Россией. Граждане в принципе устали от войны, экономической нестабильности и прежнего истеблишмента. Новой правящей элите совершенно не нужен багаж старой, «дело Кирилла Вышинского» едва ли значимо и принципиально для украинского избирателя, а возвращение моряков даст Зеленскому и его команде политические очки.

Для российской элиты, как и для украинской, главной повесткой на ближайшие годы становится экономика, доходы граждан, их благосостояние. Обнулить конфликт с Киевом видится невозможным. Но закрыть частные «токсичные» кейсы можно и, пожалуй, нужно. «Дело моряков» не приносит российской власти никаких политических дивидендов. Украинская тема отвлекает от реальных проблем уже не граждан, а саму власть.