Вспоминая Щекочихина

В понедельник, 11 августа, было сорок дней со дня смерти Юрия Щекочихина. Те, кто хорошо знал этого человека, пришли его помянуть в Центральный Дом журналиста. Уже в двенадцать лет Щекочихин сбежал из дома. В том же возрасте вступил в журналистику, затем вел "Алый парус" в "Комсомолке", потом работал в МК, потом возглавил отдел расследований "Литературки" и наконец - "Новая газета".

"Его убили. Я уверен", - произнес писатель Эдуард Успенский и сошел со сцены. "Если Юрка и обижался, то максимум до обеда", - сказал Юрий Рост. Говорила мама, старенькая учительница литературы с окраины Москвы: "Прибежал, пальтишко распахнуто, алый галстук: "Я - пионер. Как я хочу всем помогать!" Я ему: "А дальше комсомольцем станешь, партийным┘" - "Нет, мама, хочу всегда пионером быть!"

Вспоминали щекочихинские пьесы, фильм "Меня зовут Арлекино". Накануне смерти он издал "Чеченские дневники". Остались почти дописанные сценарий и повесть┘

Я тоже сказал несколько слов. Мы познакомились с ним в прямом телеэфире, пока спорили. Щекочихин, ничуть не разозленный, сразу после передачи подскочил, предлагая дружбу. И дружба эта началась. Мы были на "ты", потому что в общении с ним не чувствовался возраст. Помню, как примчались к зданию "Норд-Оста" через пятнадцать минут после захвата, и первый БТР прокатывал, чихая дождем. Помню, как я со своей девушкой встречал у него Новый год в Переделкине. Как весной мы объездили с ним юг России, где целые города поделены между бандами.

"Смысл творчества - спасать людей", - идеалистично говорил Юрий. И сам всегда был спасателем. Он чуть ли не еженощно выручал журналистов, по загулу попадавших в ментовку. Просыпался, звонил, подымал с перин милицейских сановников┘ Однажды ночью в мороз я обнаружил, что потерял ключи от дома. Связался с Щекочихиным по мобиле. И он, посмеявшись, прислал к названному мной сугробу думскую машину, которая отвезла меня на дачу.

Он был большим ребенком. По-детски обостренно и чисто воспринимал мир, с великодушием прощал даже явных своих недоброжелателей. При всех этих нежных качествах был свиреп. Отчаянно дрался за тех, кто казался ему героем, против тех, кто казался злодеем. В юности Юрий занимался боксом. И писал по-боксерски, бил отрывистыми фразами. Учил боксу.