Свечи для панк-поэта

Смерть культового поэта и панк-музыканта, бессменного лидера группы «Гражданская Оборона» Егора Летова ввела в ступор тысячи и тысячи людей. Умерший на 44-м году жизни в родном Омске, так и не получивший признания от властей, Летов был и остается для многих кумиром. На официальном сайте группы висит внушительный список встреч, которые проводят по всей России, странам ближнего и даже дальнего зарубежья поклонники Егора Летова, решившие отдать его таланту последнюю дань. Одна из таких встреч прошла 23 февраля на Ваганьковском кладбище в Москве, у могилы Сергея Есенина. Вообще странно, что не у могилы Высоцкого или Талькова, – наверное, это было бы логичнее, но так уж решил народ.

Несмотря на то что погода мало благоприятствовала мероприятию, дождь перемежался с градом при почти неутихающем ветре, в назначенное – полуденное – время у могилы Есенина собралось несколько десятков человек разных возрастов, профессий, социальных кругов. Здесь были и люди представительной внешности, и молодежь, закутанная в шарфы с надписью «Гражданская Оборона». Заметную часть собравшихся составили писатели и поэты: Роман Сенчин, Елена Степанова, Александра Барвицкая, Елизавета Емельянова-Сенчина, Игорь Панин, Александр Ивашнев.

По словам присутствовавших литераторов, Летов – это не просто великий музыкант, но и большой поэт, творчество которого нужно изучать и пропагандировать. Именно поэтому сразу родилась идея провести вечер его памяти в Центральном доме литераторов на сороковины.

Как таковой программы выступлений на Ваганьковском не было. Из магнитолы, накрытой целлофановым пакетом, звучала жесткая музыка «Гражданской Обороны», люди по очереди читали стихи Егора, спели несколько его песен, рассказывали о посещении концертов группы, о личных контактах с Летовым.

В церкви, расположенной на территории кладбища, был заказан молебен за упокой души раба Божьего Егора, а затем у могилы Есенина, под фотографией Летова, приклеенной к одной из оград, зажгли свечи, которые тут же погасли на ветру. Но их зажигали снова и снова, пока к вечеру все не разошлись┘