Слово и Регион

Три дня, с 26 по 28 мая, Нальчик испытывал культурное оживление. Москва (Фонд социально-экономических и интеллектуальных программ при содействии толстых литературных журналов и финансовой поддержке федеральных агентств и Фонда независимой литературной премии «Дебют») стала инициатором совещания молодых писателей республик Северного Кавказа. Съехались не только двадцать пять молодых, но и местные мэтры, обычно тяжелые на подъем (по правде сказать, без третьей точки опоры подобного всеобщего совещания никогда бы не случилось). В проведении этого грандиозного по значимости мероприятия пришлось иметь дело не только с этикой (на Кавказе гиперболизированной), но и с этникой: к примеру, надо было сразу отсечь принцип национальных и прочих квот, к которым обычно прибегают многие местные политики и писатели, доводящие любое начинание до арифметического фарса. Работы принимались строго на конкурсной основе, без учета социально-народных специфик.

Выступления на круглом столе «Литература Северного Кавказа: реальность и перспективы», широко освещавшиеся кабардино-балкарской прессой, имели риск разлететься в словоугождения и риторические приветствия, но этого, к счастью, не случилось. Организаторы (Сергей Филатов, Ирина Ковалева), несмотря на местный обычай пропускать вперед старших, построили разговор по демократическому принципу: молодые участники из Чечни, Дагестана, Карачаево-Черкесии, Кабардино-Балкарии, Адыгеи, Северной и Южной Осетии выступали вперемежку с главредами местных и столичных журналов, советниками президента, председателями союзов писателей и т.д.

Поднимались вопросы интеграций, коопераций и прочих «-аций». Говорили о вопросах языка и перевода и, главное, о проблеме русскоязычности. Что есть русскоязычная северокавказская литература: достояние национальных литератур или часть великой русской? Как расценивать отход молодых поэтов и писателей от писания на родных языках: как предательство и сигнал ассимиляции или единственно верное решение в условиях глобализма? Сами молодые решали этот вопрос в кулуарах по-разному. Одни пишут на чеченском, кабардинском и переводят самих себя или просят перевести товарищей. Другие сочиняют на русском, но полагают, что остаются сугубо национальными, особенными. Третьи пессимистически считают, что потеря архаических языков и своеобычности – неизбежный финал истории. В выигрышной ситуации оказываются республики-монолингвы, в самой пропащей – Дагестан, где девяносто с лишним наречий.

Вообще молодые писатели узнали за эти три дня довольно много друг о друге. Тамерлан Татдаев из Цхинвали делился своим двадцатилетним боевым опытом, иррациональным и горьким. Денис Бугулов из Владикавказа рассказывал о причудах осетинских верований: от мусульманства и христианства до язычества и веры в духов. Карачаевец Хусей Бостанов объяснял, почему он не может жениться не только на самой дальней родственнице, но даже и на однофамилице своей бабушки. Мусаев Сулиман говорил о школе в станице Ассиновская, где он преподает русский язык┘ Участники совещания всех возрастов даже съездили на нальчикскую площадь, где молодежь устраивает национальные танцы. Двое молодых писателей сплясали в общем кругу.

Скрепы официозности все равно сказывались, но трехдневные диалоги и полилоги не превратились в скучные заседания. Рядом с мертвыми фразеологизмами звучало живое слово.

Главный упор в программе совещания ставился не только на общение, но и на работу, ибо многие участники не имели никакого опыта публичного разбора своих произведений, никогда не ходили на литературные вечера, а слово «мастер-класс» слышали впервые. В основном работали два семинара: семинар прозы (Александр Эбаноидзе и Леонид Бахнов из журнала «Дружба народов») и семинар поэзии (Тимур Кибиров и Наталья Иванова, представляющая журнал «Знамя»). Александр Ливергант, заместитель главного редактора журнала «Иностранная литература», прочел интересную лекцию о переводе («переводы и женщины если красивы, то неверны, если верны, то некрасивы»), Наталья Иванова, литературный критик, первый заместитель главного редактора «Знамени», говорила о критике и о литературе, уговаривала молодых не писать, если могут не писать, потому что – судьба, крест, тяжелая работа. Некоторые участники, еще совсем молодые, возможно, действительно писать перестанут. Для кого-то творчество служит седативным, психотерапевтическим средством после пережитых военных катастроф. Но были среди двадцати пяти и такие, которые писать не бросят никогда – такая уж природа.

Тимур Кибиров, сам уроженец тех мест, вел себя очень скромно, читал (в отличие от подавляющего большинства поэтов) – неохотно. Но от талантливых известностей молодые писатели так просто не отстают. «Поэма «Кара-барас» шла на «ура». И сам ее автор, в тот вечер оказавшийся без своих классических очков, – тоже. Очки потом нашлись в кресле Ливерганта, почти не помятые.

На закрытии снова говорили не только о литературе, но и о причинах и следствиях войны – такова, к сожалению, особенность Северного Кавказа. Как формальный итог троим участникам достались сертификаты на участие во Всероссийском форуме молодых писателей в Липках, роман одного из прозаиков взял журнал «Дружба народов». Многие приняли именные пакеты с книжкой Кибирова, блокнотом и ручкой – все с логотипами премии «Поэт». Кое-кто получил в подарок по номеру журнала «Знамя» и «Иностранная литература».

Самое главное на самом-то деле начнется сейчас – после закрытия совещания. Писатели и функционеры республик обещали «возрождать», «умножать», «способствовать». Чтобы снова были прозаики, поэты и переводчики. Молодые писатели, пережив столкновение с большой литературой, принялись переживать увиденное и услышанное. От всего этого обязательно должны быть какие-то плоды. Как минимум сборник по итогам совещания, как максимум – новые имена и новые тенденции в новейшем искусстве слова.