Он не был пионером-героем

Поэт Михаил Поздняев.

В Москве простились с Михаилом Поздняевым. В большинстве откликов написали, каким он был замечательным и смелым журналистом. Писал в старой «Столице». Поздняев странно одевался, был похож на учителя-разночинца – наверное, так примерно одевался Базаров, в сапогах, удобных для ходьбы по пересеченной местности. Волосы длинные, борода – если бы все это перевязать цветной тесемочкой, он бы стал выглядеть как образцовый советский хиппи начала 80-х. Родившийся в 53-м, за месяц до смерти Сталина, он всем своим видом как бы продолжал бороться за свободу выглядеть и жить не как все. Хотя борцом вроде и не был. В последнее время он вправду чаще выступал как журналист, писал о религии и несколько лет назад получил антипремию Клуба православных журналистов «За самые недобросовестные и злобные публикации против Русской Православной Церкви».

Он был поэтом. Писать стихи начал в середине 70-х, тогда же его начали и печатать. Вроде бы и глухие были годы, а поэзии и поэтов хороших тогда было много. Одни, как Бунимович и Парщиков, росли в теплице Кирилла Ковальджи, под крышей никогда не печатавшего их журнала «Юность». Другие существовали отдельно. Поэтические вечера, полуофициальные, четвертьофициальные, проходили в библиотеках, в каких-то студиях, в Музее Маяковского. На одном из таких вечеров Юрий Левитанский представлял своих «учеников», тех, кому благоволил. Поздняев тогда не выделялся из общего поэтического ряда в смысле внешности. А стихи были интересные, живые. В них была и свобода каких-то замечаний, вскользь, без открытого диссидентства и публицистики, и так свойственная многим в его поколении ирония, и одновременно зависть ко «времени большевиков», где всегда было место подвигу и все было и проще, и понятнее. Враг – враг, друг – друг. Стихи запоминались мгновенно – их было просто повторять, шагая, – в них был замечательный ритм, как будто естественно сложившийся во время ходьбы. «Удивительно быть Пионером-Героем:/ не греметь в барабаны и трубы и строем/ не шагать, так что слышно потом за версту,/ а стоять с автоматом на бронзовой вые,/ наблюдая, как стриженые часовые/ замещают друг друга на скорбном посту./ Все тебе нипочем, ты стоишь надо всеми./ Только небо и тополя нежное семя – / над тобою, а прочее – где-то внизу./ Мать с отцом под землею, а сестры в отлете – / на читательском съезде, писательском слете.../ Кто живой – оброните слезу!..» Хорошие стихи. Оброните слезу.