У нас

По мнению Шамиля Идиатуллина, расследование начинается с книги. Фото предоставлено Редакцией Елены Шубиной

ДЛЯ УБИЙЦЫ НЕТ РАМОК

«Меня бесит романтизация убийств. Придумывают, что серийный убийца какой-то не такой, что его обижали в детстве. Убийца убивает, потому что хочет и может», – сказал Шамиль Идиатуллин на презентации своего романа «До февраля».

При заявлении о маньяке у любителя детективов тут же появятся надежды на закрученный сюжет, на математически рассчитанное расследование, на привычную схему: благородный следователь vs жестокий убийца. И все это есть, но весьма по-своему. Ибо мы имеем дело не со схематичным детективным романом, а с прозой Идиатуллина, автора «Города Брежнева», «Бывшей Ленина» и других произведений.

Автор заявляет, что ему не интересны ни следователи, ни убийца. Ему интересны люди, и сочувствует он прежде всего жертвам страшного маньяка. Образы романа живые и яркие, причем женские образы, как подчеркнул автор, сквозные и восходят к его прежним произведениям.

Рассказывая об истории создания романа, Шамиль признался, что сначала это был сценарий. Кстати, название связано с придуманными автором событиями триллера. Роман, основанный на уже разрабатываемой автором идее: стажерка в редакции находит забытую всеми рукопись про маньяка и убийства. Прием знакомый. Рукописи, книги, создатели детективов часто встречаются в этом жанре. Сам Идиатуллин вспоминает сериал «Она написала убийство». Известен и персонаж Агаты Кристи – писательница детективов Ариадна Оливер в романах об Эркюле Пуаро. Действительно, в «До февраля» все начинается с рукописи – цветистой, графоманской, и только потом принимаются искать ее автора – убийцу.

Но Идиатуллин подчеркивает: «Тот же самый Пуаро утверждает, что убийство – достаточный повод для того, чтобы пошевелить серыми клеточками. А убийство – это же всегда грязно, отвратительно. Для убийцы нет рамок, которые есть для любого человека. Я похожих видел. И он мне не интересен. Я его использовал как функцию».

На вопрос, существовала ли у автора какая-то определенная идея, которая заставляла бы его писать это произведение, он ответил: «Вроде нет… Но в сущности, это обычный человек, который оказывается нежданно-негаданно в экстремальных обстоятельствах, ему приходится очень много брать на себя. Он не готов. А те люди, которые всему обучены, даже и не собираются помогать и спасать».

То есть вот он, основной образ: не убийца, не прозорливый сыщик, а обычный человек, которому очень много приходится брать на себя.