1
3447

13.10.2021 20:30:00

Читатель ждет уж рифмы розы

Как лингвист Вячеслав Вс. Иванов спасал меня от тюрьмы

Вячеслав Куприянов

Об авторе: Вячеслав Глебович Куприянов – прозаик, поэт, переводчик.

Тэги: история, ссср, мемуары, вячеслав вс. иванов, андрей колмогоров, переводы, математика, анекдоты


39-14-1480.jpg
Вячеслав Всеволодович Иванов появился
у нас в Институте иностранных языков
на странном его отделении – отделении
математической лингвистики.
Фото Родриго Фернандеса
Последняя встреча с Вячеславом Всеволодовичем Ивановым произошла в Музее Серебряного века, где он делился с публикой воспоминаниями и читал переводы из Рильке, что тоже было для меня ново. Когда я заговорил с ним уже после окончания вечера, он вдруг заявил: «Я еще напишу в своих воспоминаниях, как я вас спасал от тюрьмы».

Это произвело на меня ошеломляющее впечатление. А вскоре Вяч. Вс. скончался, и я так и не знаю, успел ли он описать это знаменательное действие.

Он появился у нас в Институте иностранных языков на странном его отделении – отделении математической лингвистики и машинного перевода – с чтением лекций по общему языкознанию. Он читал в переполненной аудитории, где кроме студентов было немало вольнослушателей, не только математиков. Тогда это было обычным, математики слушали лекции филологов, а филологи приобщались к математике на лекциях Юрия Шихановича. О последнем у меня самые лучшие воспоминания, он, видимо, за какие-то решения мною во время сессии текущих математических задач благоволил ко мне и перед экзаменом объявлял, что отлучаться даже в туалет мне будет не положено, однако тройку он мне поставит, но вот две задачи, если решу обе – пятерка, если хоть одну – четверка. Экзамены же (их было два на двух семестрах) длились однажды 12 часов, еще однажды – почти 13 часов, нас двоих с преподавателем выгнал за полночь институтский сторож, а к спасительной тройке мы пришли уже на эскалаторе в метро «Парк культуры».

К Вячеславу Всеволодовичу мы прибились вместе с Борисом Хлебниковым как увлеченные литературой, Хлебников – впоследствии переводчик немецкой прозы и поэзии, член редколлегии журнала «Иностранная литература». Да и стихи он писал тогда веселые:

Никакого нет резона

У себя держать бизона,

Так как это жвачное

Хмурое и мрачное.

Вяч. Вс. предложил мне тему курсовой работы: «Структурный анализ анекдотов». Для затравки он унылым голосом пересказал известный еврейский анекдот о многодетном еврее, который жил со всеми чадами и домочадцами в одной тесной комнатушке, дышать было невмоготу. Он попросил совета у раввина, как быть, и тот ему предлагает поселить у себя еще и козла. Еврей послушался, поселил. Через неделю раввин спрашивает: каково теперь? Совсем жизни нет, отвечает. А ты выгони козла, советует раввин. Так и сделал. Раввин спрашивает: а как теперь? Что ты, много легче стало, отвечает еврей, теперь жить можно стало.

Вяч Вс., рассказывая анекдот, не смеялся, я тоже. Ну, вот структура: плохо, плюс один – еще хуже (хуже некуда), а теперь – минус один, и уже хорошо. Единица в плюсе не равна той же единице в минусе. Так я подумал, но что дальше? Я должен создать алгоритм. Вяч. Вс. рекомендовал к прочтению Фрейда «Остроумие и его отношение к бессознательному» (теперь в новом издании переведено как «Острота…»). И еще трактат Анри Бергсона «Смех». Перебирание несоединимых или случайных элементов. Есть свидетельство, будто Есенин писал на бумажках эпитеты, а на других существительные, к которым они должны относиться. Перемешав бумажки, он наугад строил из них пары. Помогло ли это ему в сочинительстве, неизвестно. Я, недолго думая, придумал подобный алгоритм, в результате которого возникает множество странных сочетаний, но это множество в результате требует еще некий алгоритм, который из «странных» сочетаний» будет отбирать удачные, действительно остроумные. А такой алгоритм уже не «структурируется», отбор следует за вкусом, за интуицией, а это вещи расплывчатые. В результате я заявил, что алгоритм такой невозможен. Вяч. Вс. промолчал, но был скорее всего недоволен.

Затем он отправил меня в МГУ в обучение к академику Андрею Колмогорову, великому математику, который тогда занимался энтропией текста применительно к поэзии. Это как бы угадывание продолжения текста, когда рифма и подсказывает, и обманывает читательское ожидание. Это понимал Пушкин:

И вот уже трещат морозы

И серебрятся средь полей...

(Читатель ждет уж рифмы

розы;

На, вот возьми ее скорей!)

Колмогоров дал мне задание на лето – просчитать энтропию текста в «Облаке в штанах» Маяковского. И тут коллеги мне подсказали – попросить у академика избавить меня в связи со сложностью задачи от отправки на работу в колхоз. Андрей Николаевич подписал мое прошение, проворчав: «Мы в 20-е годы гордились, когда нас отправляли в колхоз…»

Как-то получается, что я со своей привязанностью к поэзии только и делал, что сопротивлялся ее математическому исследованию. Хотя и сейчас остаюсь при убеждении, что крах коммунистической идеологии вызван именно тупым сопротивлением всему, что связано с информационной революцией. Иначе бы страна сейчас зарабатывала продажей благородного программного обеспечения больше, чем торговлей сырой нефтью.

Но вернемся к спасению от тюрьмы. Дело было так. В гардеробе нашего иняза царила часто неразбериха – то дежурные студенты выдают одежду, то какие-то тетушки. И вот я увидел очередь из милых девушек, и никого внутри. Недолго думая, я проник через амбразуру внутрь и стал обслуживать очередь. Как только очередь исчерпалась, я взял свое пальто, и тут-то меня схватили два мужика в халатах: «Вот он, наконец-то попался!» Как я потом сообразил, видимо, эти работники и воровали. Меня повели по коридору, и мимо шел со своим толстым портфелем Вяч. Вс. Иванов, я успел крикнуть: «Вот, Вячеслав Всеволодович, в тюрьму повели!» Затем уже меня допросил следователь, начав очень просто: «Что ж ты, сволочь, у своих же ребят крадешь!» Взяли расписку о невыезде и какое-то дело завели. Я в отчаянии даже пошел в партком, хотя в партии не состоял. Секретарь парткома, филолог, выслушав меня, покачал головой: «Да, трудно нам придется вас вытаскивать…» Я подумал, трудно было бы, если бы я действительно украл, а то свое же пальто… Но как-то все завершилось.

И вот теперь к словам Вячеслава Всеволодовича. Ведь он тогда ни словом не обмолвился, что принял участие в этом казусе. Так что я должен благодарить его не только за науку, но и за свою свободу. Но узнал от него об этом только более чем через 60 лет.


Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.

Вам необходимо Войти или Зарегистрироваться

комментарии(0)


Вы можете оставить комментарии.


Комментарии отключены - материал старше 3 дней

Читайте также


Насколько немецкие политики осознают ответственность за будущее собственной страны

Насколько немецкие политики осознают ответственность за будущее собственной страны

Олег Никифоров

Скептический юбилей

0
2857
А жил я в доме возле Бронной

А жил я в доме возле Бронной

Александр Балтин

К 25-летию со дня смерти Евгения Блажеевского

0
1427
Идет марсианин Иван

Идет марсианин Иван

Борис Колымагин

Коммуникация и ее модальности в русской поэзии XX века

0
1588
Когда уже ни горечи, ни зла

Когда уже ни горечи, ни зла

Вера Калмыкова

В Культурном центре Лихачева открылась выставка фотопортретов тех, кто ушел в 90-е

0
474

Другие новости