Женщина или подушка

Что же там за дверью? Ивар Аросениус.  Девочка у двери. Интерьер дома художника. 1908. Стокгольм, Национальный музей

Вот героиня Достоевского из «Дядюшкиного сна»: «…она цыпочках подходит к запертым дверям, скрадывает свое дыхание, нагибается, смотрит в замочную скважину и подслушивает». Через несколько лет в «Преступлении и наказании» герой «пыхтя нагнулся и стал смотреть в замочную скважину; но в ней изнутри торчал ключ и, стало быть, ничего не могло быть видно». Досадно!

Надо иметь в виду, что тогдашние размеры ключей являлись таковыми, что отверстие в замке позволяло и наблюдать, и слышать многое, это не теперешние узкие щелки, да еще с отсутствием прямого прохода. Конструкция замков была гораздо проще.

Замочная скважина уравнивает всех в правах на возможность получения информации, слуги наблюдают за господами, как в «Обломове» Гончарова: «В начале пятого часа Захар осторожно, без шума, отпер переднюю и на цыпочках пробрался в свою комнату; там он подошел к двери барского кабинета и сначала приложил к ней ухо, потом присел и приставил к замочной скважине глаз». Но и дворяне не брезгуют тем же: «…не спрашивая о хозяине, Казначеев ввел меня из прихожей в столовую и остановился у дверей кабинета, поглядел в замочную скважину и сказал: «Дядя тут; не пишет, а что-то читает; верно, ждет нас» – так Сергей Аксаков вспоминал о своем знакомстве с адмиралом Шишковым. И маленькие дети через нее проникают в мир взрослых, как чеховский герой: «Гриша, маленький, семилетний карапузик, стоял около кухонной двери, подслушивал и заглядывал в замочную скважину».

С помощью этого волшебного отверстия невинные девушки получают первые достоверные сведения об интимной жизни, подобно героиням «Мелкого беса» Федора Сологуба: «Дарья и Валерия стояли за дверью и поочередно, толкаясь от нетерпения, смотрели в замочную скважину и замирали от страстного и жгучего волнения».

Но мало художественной прозы, в XIX веке на сцену выводятся сцены (просим прощения за тавтологию) с подглядыванием в замочную скважину. Вспомним гоголевскую «Женитьбу»:

«Фекла. Бесстыдник! говорят тебе, еще одевается.

Кочкарев. Эка беда! что ж тут такого? Ведь только посмотрю, и больше ничего. (Смотрит в замочную скважину.)

ИА. позвольте мне полюбопытствовать тоже.

Яичница. Позвольте взглянуть мне только один разочек.

И (продолжая смотреть). Да ничего не видно, господа. И распознать нельзя, что такое белеет: женщина или подушка».

Традицию продолжает Чехов в «Чайке»: «(Услышав смех Аркадиной и Тригорина, прислушивается, потом бежит к левой двери и смотрит в замочную скважину.) И он здесь...»

Но почему только русская литература? Во всех трех романах Кафки без подглядывания в замочную скважину не обошлось. «Америка»: «Для начала выясним, спит ли она, – сказал Деламарш и склонился к замочной скважине. Довольно долго он вертел головой, присматриваясь и так и этак, потом выпрямился и сказал: – Ее плохо видно, шторы опущены. Она сидит на канапе, может быть, и спит». «Процесс»: «С самого утра К. увидел через замочную скважину необычную суету в прихожей». «Замок»: «…хозяйка большими шагами, на цыпочках подбежала к той двери в глубине комнаты, которая вела во двор, заглянула в замочную скважину, обернулась к остальным и, выпучив глаза и густо покраснев, поманила их к себе пальцем, и они по очереди стали смотреть в скважину, хозяйка дольше всех… Хозяйка напряженно подглядывала, согнувшись, почти что стоя на коленях, и впечатление было такое, будто она заклинает эту замочную скважину впустить ее туда, потому что уже давно ничего не видно».

Подводят итог под эпохой замочных скважин стихи Маяковского: «Когда / у такого / спросим мы / желание / самое важное – / он скажет: / «Желаю, / чтоб был / мир / огромной / замочной скважиной. / Чтоб, в скважину / в эту / влезши на треть, / слюну / подбирая еле, / смотреть / без конца, / без края смотреть – / в чужие / дела и постели».

Прогресс техники уничтожил широкие щели в замках. Ключи стали меньше, уже, простые устройства сменились сложными. Теперь уже ничего через замочные скважины не увидишь и не услышишь. Целый пласт жизни ушел из нашей жизни (снова невольный каламбур). Но слежка и подглядывание, называемые нынче мониторингом, никуда не делись, только делаются они теперь иначе.