0
3352
Газета КАРТ-БЛАНШ Печатная версия

17.10.2022 18:23:00

Что важнее: национальные интересы или союзнические обязательства

Сверхдержавам предстоит выбрать, какие отношения строить с партнерами – в имперском или гегемонистском формате

Армен Мартиросян

Об авторе: Армен Сергеевич Мартиросян – экс-заместитель министра иностранных дел Армении.

Тэги: астана, саммит, снг, кризисы, конфликты, украина, нато, германия, союзнические обязательство, национальные интересы

Обострение конфликта вокруг Нагорного Карабаха - все статьи по теме

Все статьи по теме "Специальная военная операция в Украине"

астана, саммит, снг, кризисы, конфликты, украина, нато, германия, союзнические обязательство, национальные интересы Фото сайта kremlin.ru

Руководители зарубежных государств «должны сами определить, что для них важнее – выполнение каких-то союзнических обязательств… или обеспечение своих национальных интересов», отметил президент РФ Владимир Путин в Астане. В Германии «во главу угла, судя по всему, поставлены союзнические какие-то обязательства, в данном случае Федеративной Республики в рамках Североатлантического альянса. Правильно это или нет – я считаю, что это ошибка…» – так ответил Путин на вопрос журналиста относительно роли Германии в украинском конфликте. Глава России затронул одну из наиболее противоречивых тем современных международных отношений, касающихся сопоставления национальных интересов с союзническими обязательствами. Это заявление вызывает некоторые ассоциации с «мюнхенской речью» Путина, ставшей в свое время предметом дискуссий среди экспертов и практиков международных отношений.

И для этого есть основания. Чем должны руководствоваться правительства при разработке и реализации своих внешнеполитических стратегий: национальными интересами своих стран или обязательствами, вытекающими из членства их стран в союзах и альянсах? Позиция лидеров ведущих стран относительно этого основополагающего вопроса может в значительной мере повлиять на процесс трансформации однополярного мира и формирования нового международного порядка, а также отразиться на долговечности и эффективности действующих союзов и альянсов.

Сложность вопроса усугубляется тем, что некоторые школы политической мысли оспаривают само понятие национального интереса. Приверженцы этих теорий ссылаются на то обстоятельство, что в современных плюралистических и довольно стратифицированных обществах весьма трудно объективно определить национальные интересы, так как признание того или иного выбора в качестве национального интереса подразумевает довольно широкое общественное согласие относительно его жизненной необходимости. С учетом того что в обществе всегда существуют конкурирующие социальные группы, преследующие разные, порою несовместимые цели, определение национального интереса само по себе становится весьма проблематичным. Конвергенция интересов различных социальных групп и современного государства является скорее исключением, нежели нормой.

Еще Генри Моргентау, один из классиков реалистической школы международных отношений, утверждающих первичность национальных интересов, отмечал, что лидеры из-за своих убеждений и в силу того, что национальный интерес является довольно субъективным понятием, которое трудно вывести, рассчитать и обосновать, могут ошибиться в их определении. Даже беспристрастным аналитикам крайне трудно судить о том, руководствовались ли лица, принимающие те или иные стратегические решения, национальными интересами или маскировали другие мотивы. Так, в доказательство суждений относительно спорности понятия национального интереса приводятся, в частности, примеры советского вторжения в Афганистан и американской оккупации Ирака. Отвечали ли эти «инициативы» национальным интересам СССР и США, или избранные стратегии обслуживали интересы определенных групп, или просто явились результатом существенного просчета политических деятелей?

Определение национальных интересов исключительно в контексте максимизации власти без учета баланса интересов чревато непредвиденными последствиями. Кризис либерального миропорядка тому яркий пример. После распада СССР Соединенные Штаты как единственная супердержава стали все чаще прибегать к принуждению, нежели к убеждению своих партнеров, а порой и союзников. Помимо роста новых центров власти и, как следствие, ее перераспределения на глобальном уровне, именно «неоимперские инстинкты» Вашингтона и кризис его авторитета не только подорвали гегемонию США, но и дискредитировали саму концепцию глобального либерального миропорядка.

Наблюдаемые сегодня на международной арене конфликты и глубинные разногласия – это разворачивающаяся борьба между государствами и группами государств за то, какой будет миропорядок после затухающей однополярности. В условиях грядущей многополярной системы «великие державы» вынуждены будут опять создавать коалицию государств, чтобы уравновесить ею другие полюса и центры власти. При этом систему функционирования коалиции, ее прочность и дееспособность в значительной степени определит логика иерархии внутри самой коалиции. Отсюда возникает основополагающий вопрос: будет ли логика возможной иерархии основана на имперской или гегемонистской форме? Имперская форма предполагает строгую субординацию и отсутствие правил для доминирующей державы; ведущее государство управляет посредством приказа, а при необходимости – принуждения. В гегемонистском порядке ведущее государство устанавливает вполне согласованные правила и действует – более или менее – в их рамках; оно договаривается, не навязывая порядков, и правит, совместно формируя среду, в которой взаимодействуют все партнеры. При этом ведущее государство в обмен на сотрудничество со своими союзниками предоставит им некоторый набор общественных благ, включающий, как правило, обеспечение их безопасности и поддержку режима открытой торговли. В силу доминирующего положения у гегемона – лидера коалиции есть больше стимулов действовать в своих долгосрочных интересах, а не конкурировать с ее членами за краткосрочные выгоды. С учетом этого ведущие эксперты – сторонники либерального международного миропорядка призывают США пересмотреть методы взаимодействия как со своими традиционными союзниками, так и с партнерами в разных уголках планеты.

Кризисы и напряженности на пространстве СНГ, имеющие место в результате изменения распределения сил как внутри Содружества, так и вдоль его границ, являются серьезным испытанием прочности и эффективности действующих там наднациональных структур, где сегодня лидерствует Россия. Но ее дальнейший успех будет определяться не только способностью генерировать власть и богатство внутри самой страны, но также умением терпеливо укреплять коалиции и союзы, чтобы успешно и без больших потерь преодолеть нынешние и грядущие геополитические вызовы. Для этого «традиционных инструментов» влияния России может оказаться недостаточно. Возможно, глава Таджикистана Эмомали Рахмон, заявив на саммите в Астане от лица своих коллег по СНГ: «Мы хотим, чтобы нас уважали», это и имел в виду?



Читайте также


Соотечественникам не видать российских пенсий

Соотечественникам не видать российских пенсий

Екатерина Трифонова

Для властей РФ проблемы переселенцев теряют актуальность на фоне релокантов

0
483
В Украине весенние посадки подготавливают обысками

В Украине весенние посадки подготавливают обысками

Василий Матвеев

Следственные действия проведены у олигарха Коломойского, экс-главы МВД Авакова, а руководство таможни отправлено в отставку

0
381
Поставка Киеву ракет большей дальности означает перенос боевых действий на территорию России

Поставка Киеву ракет большей дальности означает перенос боевых действий на территорию России

Наталья Приходко

Соединенные Штаты готовят для Украины новый военный пакет

0
541
Киргизы не хотят терять русский язык

Киргизы не хотят терять русский язык

Виктория Панфилова

"Мягкая сила" России уступила турецкой

0
270

Другие новости