Пригожинский марш потянул бы на 30 лет заключения

Евгений Пригожин уехал из Ростова-на-Дону и где он находится сейчас точно не известно. Фото Reuters

Прекращение уголовного преследования главы ЧВК «Вагнер» Евгения Пригожина, всполошившего весь мир своим субботним демаршем и перессорившего в связи с этим экспертов-конспирологов, не стало полной неожиданностью, ибо было проанонсировано пресс-секретарем президента РФ. Однако ни конкретная статья, ни формулировка, по которой Следственное управление ФСБ России прекратило ранее возбужденное уголовное дело об организации вооруженного мятежа (ст. 279 УК РФ), почему-то не обнародованы. Хотя для многих очевидно, что следователям пришлось изрядно поломать над этим голову, ибо все произошедшее транслировалось в интернете и документировалось очевидцами. Да и прецедентов прекращения подобных дел в истории еще не было. Жизнь покажет, насколько правильным было принятое решение.

Не вдаваясь во всевозможные конспирологические теории появления Пригожина в президентском окружении, его бурной деятельности и истинной мотивации его поступков, проанализируем исход его дела, если б он был простым смертным, сотни тысяч которых ежегодно идут под суд за гораздо меньшие провинности перед обществом. Для начала ему пришлось бы ответить за слова, произнесенные в 20-минутном видеообращении к народу, предварявшем «танковый выход в свет». Две прошлогодние новеллы Уголовного кодекса РФ (ч. 2 ст. 280.3 «Публичные действия, направленные на дискредитацию Вооруженных сил РФ» и ч. 3 ст. 280.4 «Публичные призывы к осуществлению деятельности, направленной против безопасности государства») сулили ему порядка 10 лет вкупе с многомиллионным штрафом. Сюда же можно присовокупить клевету (ч. 2 ст. 131.1 УК РФ) – 2 года со штрафом и лет 10 за дезертирство с оружием (ч. 3 ст. 338 УК РФ), если он приравнен к военным.

Кое-какие сроки можно было насобирать по результатам обысков пригожинского офиса и отеля в Питере. Фотографии оттуда опубликовали сразу несколько федеральных СМИ (потом их почему-то убрали с их сайтов, но они остались в Telegram). На этих фото, помимо коробок с наличкой (4 млрд руб.) и пятью килограммовыми золотыми слитками, запечатлены шесть пистолетов, три паспорта на чужие фамилии и пять килограммовых брикетов с белым порошком. Если с найденными деньгами, оружием и документами еще можно было как-то утрясти, то за брикеты с запрещенными веществами после соответствующей экспертизы суд вполне мог отправить их владельца в колонию лет на 15.

Помимо этого в ходе «Марша справедливости» подопечные Пригожина совершили целый ряд действий, «создававших реальную опасность гибели людей и причинения значительного имущественного ущерба, в целях дестабилизации деятельности органов власти либо воздействия на принятие ими решений». Если присовокупить к этому гибель десятка летчиков, находившихся в сбитых ими вертолетах и самолете, 19 поврежденных домов и сгоревшую нефтебазу в Воронеже (5 тыс. куб. м авиационного керосина), ему грозил 20-летний срок. То есть еще до обвинения в организации мятежа Пригожин мог получить в общей сложности порядка 30 лет (такое ограничение установлено ч. 5 ст. 56 УК).

Что касается вооруженного мятежа, который вменялся Пригожину (срок от 12 до 20 лет), то он открещивался от него с самого начала. По его словам, целью похода на Москву было не допустить уничтожения ЧВК «Вагнер» (с 1 июля теряет самостоятельность и переходит под контроль Минобороны) и привлечь к ответственности военное руководство, допустившее непростительные ошибки в ходе СВО. Даже учитывая отсутствие умысла на изменение конституционного строя РФ, нежелание продолжать начатое и звездную характеристику (Пригожин трижды герой – РФ, ДНР и ЛНР), следователи ФСБ вряд ли прекратили бы его дело за отсутствием состава преступления или ввиду добровольного отказа (нельзя забывать про ч. 3 ст. 31 УК РФ), если б не воля президента. Ни человеческие жертвы, ни разрушения в расчет не брались.

Зададимся теперь закономерным вопросом, чем Пригожин лучше других осужденных «мятежников». Например, орденоносного экс-полковника ГРУ Владимира Квачкова, схлопотавшего в 2013 году восемь лет «строгача» (и то после обжалования в Верховном суде РФ) за подготовку мятежа (собирал по городам народное ополчение с целью захвата Кремля) или якутского шамана Александра Габышева, угодившего в 2020 году в психдиспансер за публичные призывы к изменению конституционного строя (отправился в пешее путешествие из Якутии в Москву для «изгнания Путина»). До них по ст. 279 УК судили разве что выживших участников чеченских бандформирований. Как же тогда пресловутое всеобщее равенство перед уголовным законом?

Иллюстрация автора

Высылка за рубеж или ссылка за «101-й км» практиковались и в СССР, но касались в основном инакомыслящих диссидентов или криминально-маргинальных элементов. В случае с мятежным Пригожиным подобная (законодательно не предусмотренная) мера поражения в правах выглядит более чем странно, учитывая тяжесть им содеянного (о чем вначале говорил и сам президент). Как же в этом случае рассчитывать на восстановление социальной справедливости, ради которой судом и назначается уголовное наказание (ч. 2 ст. 43 УК)?

Хотя в перспективе все можно и переиграть, если ссыльный Пригожин или его окружение не образумятся. В соответствии со ст. 214 УПК постановление о прекращении уголовного дела можно отменить по решению суда даже по истечении года. Учитывая отсутствие срока давности для привлечения мятежников к уголовной ответственности (ч. 5 ст. 78 УК РФ), возобновление производства по ранее прекращенному в отношении них делу вполне возможно. Но если это и произойдет, то, видимо, не скоро.

Кстати, несмотря на случившееся в выходные, рекрутинговые центры ЧВК «Вагнер» уже возобновили свою работу, а рекламные плакаты с призывами вступать в ее ряды опять украшают городские билборды. Получается, что все сказанное и содеянное ее главой наверху расценили всего лишь как эксцесс весьма вспыльчивого командарма времен СВО.

Подводя итог своим размышлениям о социальной справедливости в России, остается вспомнить слова незабвенного классика Михаила Салтыкова-Щедрина о том, что «российская власть должна держать свой народ в состоянии постоянного изумления», а «строгость российских законов смягчается необязательностью их исполнения». Оттого и не стоит, наверное, больше удивляться правовым экзерсисам военного времени, а воспринимать их как неизменный атрибут отечественного бытия.