Хапу и Харт

Все может перевернуться в любую минуту! Рисунок автора

В одном лесу жили два существа. Того, который мальчик, звали Хапу. А ту, которая девочка, – Харт. Хапу был весь покрыт разноцветной шерстью, а у Харт была одежда, как у человека, только лицо странное.

Целыми днями Хапу и Харт только и делали, что спорили. Харт визжала и сучила ручками, а Хапу глядел на нее, раскрыв добрую пасть, и твердил: «Ах ты мой Хартик!» Отчего Харт еще больше раздражалась и еще больше визжала.

Ну а спорили они из-за всякой мелочи.

– Погода какая-то ветреная, – говорил, допустим, Хапу.

– И вовсе не ветреная, а очень даже стоячая! – злилась Харт.

– Хорошо, стоячая, – соглашался Хапу.

– Так зачем же ты, истукан, брешешь, что ветреная!!! – вопила Харт и громко рыдала.

А Хапу щерил огромную пасть и улыбался.

Ну так вот, однажды Хапу и Харт проснулись утром в своей берлоге и решили жить совсем наоборот. Решить-то они решили, а как такое осуществишь?

– Вот что мы обычно едим на завтрак? – размышлял Хапу. – Червей земляных, гадюк болотных да сухие листья. А теперь нужно есть все наоборот.

– А кто у нас червь наоборот? – спросила Харт, которая очень сильно проголодалась.

– Если червь – это такая вертлявая, скользкая полоска, то червь наоборот – это невертлявая, нескользкая неполоска, – ответил Хапу.

Стали искать. Сначала им попался еж. Он был нескользкий и круглый, но вертлявый. Значит, не годился. Потом откопалась прошлогодняя ледышка. Она была бесформенная и неподвижная, но скользкая. Тоже не то. Потом – хворост. Хворост был набором невертлявых, нескользких┘ полосок. В сторону!

Эх, так и остались существа голодными-голодными. Решили они пойти побродить по лесу, как обычно, но сразу осеклись.

– Нет, нам нельзя бродить, – завизжала Харт, – давай красться.

– Или скакать! – обрадовался Хапу.

И началось. Хапу разогнался и ну скакать по лесу! До того вспотел, что мокрая шерсть клоками пошла. А Харт то к стволу прижмется, то к земле пригнется, то в овраг провалится. Так и разминулись, кое-как потом друг друга отыскали.

– Ну что, теперь давай разговаривать, – предложил Хапу, тяжело дыша.

– Нет, разговаривать наоборот – это значит молчать, – возразила Харт и стиснула желтые зубы.

Так они и промолчали до вечера, а когда пришла ночь, развели костер и решили не спать до утра. Потому что «спать» наоборот – это как раз-таки «не спать».

Сидят себе у костерка, а мимо девочка бежит. Настоящая. В юбочке, с косичками. Увидела огонек и рядом с существами примостилась.

Хапу испугался и скрылся в берлоге, а Харт завизжала и чуть было в костер не прыгнула.

– Почему вы меня боитесь? – спросила девочка.

– Потому что ты страшная, некрасивая и можешь нас погубить, – заплакали существа.

– Нет, все наоборот! – ответила девочка.

Существа переглянулись и обрадовались.

– Конечно, наоборот. Это мы страшные, некрасивые и можем тебя погубить!

– Для этого я к вам и пришла, – объяснила девочка.

– Но девочки обычно от нас убегают, – задумался Хапу.

– А я наоборот! – воскликнула девочка.

– Наоборот, наоборот! – закивали существа и давай разжигать костер.

– Вы что, меня спалить хотите? – с интересом расспрашивала девочка, подкидывая в пламя веточки.

– Да, – улыбаясь, отвечал Хапу.

– А может быть, вы меня просто съедите.

– Нет, ты слишком похожа на полоску, – отмахнулась Харт, – и к тому же вертлявую.

– Хотя я лично голоден, – заикнулся было Хапу, но быстро взял себя в руки.

– Тогда┘ – задумалась девочка, – разорвите меня на части.

– Ну мы же не звери! – возмутился Хапу. – К тому же я крепко устал.

– Полезай в костер, и дело с концом, – начала раздражаться Харт.

– Но я в костер не хотела, – засомневалась девочка, – у меня юбочка новая.

– Ну и не надо, – обиделась Харт, села на костер и затушила его. А потом откинулась набок и захрапела.

Просыпается, а рядом ни Хапу, ни девочки, только зола раскидана. Набила Харт брюхо землей и золой и пошла бродить одна по лесу. Бродила, бродила и набрела на просеку, а по просеке – на дорогу, а по дороге – в город. А в городе том вместо правителя сидит Хапу, а рядом с ним – нарядная девочка. А народ прямо на улицах от радости пляшет.

Засучила Харт ручками, завизжала, но тут к ней как подскочит какой-то дядечка да как начнет с ней танцевать. Через пару кругов Харт уже влюбилась. И стала с этим дядечкой жить женою. И народились у них детки. А у Хапу с девочкой – свои. И стали эти детки самыми прекрасными детками на свете. А может быть, и совсем наоборот. Где уж тут разберешь.