Нервы

Сплошное волнение!
Рисунок автора

Жила-была девочка по имени Люся. Мама Люси была очень нервная женщина, а папа Люси не существовал. Сидит как-то Люся на своем стульчике, рисует домик с окошками, а рядом с домом – собаку без хвоста. Мама Люси мимо проходит. Увидела рисунок и как занервничает:

– Да как же это так! Собака у тебя без хвоста! И в домик ее не пускают! Этот рисунок неспроста. Нужно тебя, Люся, срочно показать врачу.

И тащит Люсю к врачу.

Или в другой раз: идут мама с Люсей в магазин покупать платья. Люся увидела зеленое платье и как обрадуется:

– Мамочка, мамочка! Купи мне зеленое платье!

Мама в ту же секунду начинает нервничать:

– Почему же зеленое? Это плохой цвет. Он тоску наводит. Нет, с тобой, дочка, что-то не ладно!

И тащит Люсю к врачу.

Или еще: играет Люся в комнате с детьми, а мама подслушивает. Выпало Люсе быть водой, а она отказывается:

– Не хочу быть водой!

Тут мама как впрыгнет в комнату, как заохает:

– Ты Люсечка, почему не желаешь вести? Это очень тревожный признак! Ты подавляешь себя! Ну-ка, собирайся!

И тащит Люсю к врачу.

В общем, ни минуты не было Люсе покоя.

У врача и того не легче. Он ей сначала по коленкам молоточком постучит, потом в глаза какой-то лампочкой посветит, потом кляксы разные покажет. И все выспрашивает:

– Что, Люсечка, здесь нарисовано?

А сам с мамой переглядывается.

Ночью, как только Люся ложилась спать, мама подкрадывалась к ее кроватке и начинала шептать себе под нос:

– Ребенок ворочается, ребенок ворочается! Что-то с ним не то┘

Из-за этого шепота Люся никак не могла уснуть и ворочалась до утра. И поэтому в садике много плакала и дралась с другими девочками. А потом таскала кукол за волосы и приговаривала:

– Я сейчас вам молоточком настучу! А ну говорите, что нарисовано на кляксе!

Побитые Люсей девочки жаловались воспитательнице, воспитательница жаловалась Люсиной маме, а Люсина мама снова жаловалась врачу.

Врач приходил домой и жаловался, в свою очередь, жене:

– Вот, приходит ко мне одна одинокая мадама, денег не платит, а дочку свою сует. Посмотрите, дескать, что у нее не так? Я, конечно, этой мадаме и объясняю, что дело серьезно, что нужно обследование. И цифры называю. А она только нервничает.

– А может, эта одинокая мадама в тебя влюбилась? И замуж просится? – хмурилась жена врача.

И тогда врач становился красный, как сваренный рак, и дарил жене свою зарплату, чтобы та поскорее успокоилась.

Люся уже и в школу начала ходить, и косички себе отрастила, и выросла, как каланча, а мама все никак ее в покое не оставит. То зубы ей пересчитывает, то портфель проверяет, то книжки читает ученые про воспитание детей. И плачет все время. И нервничает.

Однажды, когда Люся и мама готовили ужин, к ним кто-то постучал. Открывают, а там врач. Только без халата. Люсина мама сразу же начала нервничать:

– Что случилось? В чем дело? Где мои капли?

А врач и говорит:

– Я понял, чего не хватает вашей Люсе. Ей не хватает папы!

А сам проходит в комнату и натурально ложится на диван.

Люсина мама даже ложку из рук выронила.

– Да как же так? – нервничает. – Откуда ж я возьму девочке папу? Он же не существует!

– А я существую, – хихикает врач, – и даже очень. Буду теперь с вами жить. Что там у нас на ужин?

Люся испугалась, что теперь ее целыми днями будут колотить молоточком, и спряталась под стол. Но мама этого не заметила и давай волноваться:

– А как же ваша жена?

– Я от нее убежал. Она у меня всю зарплату забирает, – пожаловался врач и закинул руки за голову.

Тогда Люсе стало жалко врача. Вылезла она из-под стола и объявила:

– Хорошо. Только мама для вас слишком старая. А я в самый раз. Папа мне уже не нужен. Мне муж нужен. Я и школу давно закончила. На все пятерки.

Мама ахнула, а врач вскочил с дивана, присмотрелся к Люсе и как заорет:

– Решено! Прямо сейчас и поженимся.

И поженились.

Мама Люси сначала успокоилась, но потом как начала нервничать:

– Вот ты, Люся, – очень непростой ребенок. И детки у тебя будут непростые. Ты обязательно отдай их на воспитание. Мне.

– Нет, – сказала Люся, – благодарю покорно. Мы и сами ученые.

И с тех пор они зажили счастливо. И без всяких нервов.