Ольга Балла
Их строили и берегли для будущих битв, а они все пошли на слом.
А. Беггров. Корабли, построенные в 1883–1896 годах на Балтийском судостроительном и механическом заводе в Санкт-Петербурге корабельным инженером Н.Е.Титовым.1896. Центральный военно-морской музей, СПб.
Марина Панова. Русские в Тунисе: судьба эмиграции первой волны. – М.: РГГУ, 2008. – 296 с.
Книга историка и журналистки Марины Пановой рассказывает о судьбе первой волны русской эмиграции в Тунисе. О том, что стало с моряками русской эскадры, которые на тридцати трех боевых кораблях зимой 1920–1921 годов пришли в порт Бизерта, надеясь совсем скоро вернуться назад. О том, как эти корабли стали для них и домом (именно на них изгнанники жили целых четыре года), и школой для их детей, и церковью – словом, маленькой Россией. Ковчегом, уцелевшим после великого крушения. И о том, что было, когда тщательно сберегаемые для будущих битв корабли в 1924-м были отправлены на слом. Это означало: изгнание – по меньшей мере очень надолго. Постепенно выяснилось – навсегда. Некоторые, поняв это, кончали жизнь самоубийством.
 |
Они оказались на дальней окраине тогдашнего русского рассеяния. Их было мало, и с каждым годом становилось все меньше. Кто умирал, кто уезжал, но уехать смогли не все. И те, кто остался, стали строить новую жизнь на новой земле.
Панова подробно пишет о том, как эта новая жизнь была устроена. Как и чему учились, кем работали, как налаживали отношения с местным населением – арабами-мусульманами и разнообразными европейцами, которых в Тунисе – французском протекторате до 1956 года – было довольно много.
Кроме того, здесь рассказано о людях, которые, не попади они на этот перекресток культурных миров, были бы совсем другими. О Несторе Монастыреве, который, утратив возможность быть морским офицером, стал писать книги по истории русского флота. О художнице Галине Махровой, которая всю жизнь чувствовала себя русской и француженкой одновременно, а Тунис рисовала так, что местные жители говорили: «Ты показываешь нам нашу страну». О другом художнике – ярчайшем и очень малоизвестном на родине Александре Рубцове: отрезанный от России войной и революцией, он до конца жизни не принял ни советского, ни какого бы то ни было другого паспорта и умер в нищете и одиночестве. Известные тунисские живописцы считают себя его учениками.
Тунис вообще – страна с редким даром видеть себя глазами других и создавать собственную историю из «чужого», казалось бы, материала. Истории русских изгнанников в книге предпослан короткий обзор истории принявшей их страны: финикийцы, римляне, византийцы, турки, арабы, французы и снова арабы┘ – все в конечном счете становились здесь своими.
Не закончилась и русская история Туниса. Сейчас там около трех тысяч выходцев из бывшего СССР. Вот и сама Марина Панова живет там уже десятый год – преподает русский язык и российскую историю.
А из самой первой волны русских поселенцев после 1985 года осталась одна-единственная женщина: Анастасия Манштейн-Ширинская, дочь моряка, приплывшая в Бизерту восьмилетней девочкой. Сейчас ей девяносто шесть. В ее доме до сих пор жива обстановка петербургской квартиры начала прошлого века.
