Мы уже мертвы

Где я? Орсино Бенинтенди. Посмертная маска Лоренцо де Медичи. 1492. Музей Арженти, Флоренция

Владимир Мартынов – философ и композитор. Автор музыки, в которой соединяется духовное и светское, рок и фольклор, старина и современность, высокое прозрение и вполне себе земной продукт (в особенности в работах для кино и театра).

Мартынов – не только практик, но и теоретик. Он написал ряд исследований по истории музыки, в частности богослужебного пения. А несколько лет назад мыслящую общественность всколыхнула его книга «Пестрые прутья Иакова» о коллизии визуальной и вербальной сторон действительности и движении человеческого сознания между иконо- и литературоцентричностью. Неудивительно, что в нашу эпоху дефицита неплоских идей о ней спорили и говорили довольно бурно и вовлеченно.

Новая книга Мартынова «2013 год», мы уверены, породит не меньше дискуссий. Написанная понятным, художественным языком, она начинается с парадокса, который звучит не иначе как шутка или провокация: конец света, предреченный индейцами майя и ожидавшийся в декабре 2013 года, все-таки наступил. Просто человечество этого не заметило.

Однако чем дальше следуешь мартыновскому ходу рассуждений, тем яснее понимаешь, что утверждение это не так легкомысленно и абсурдно, как могло бы почудиться. Мартынов не только показывает, насколько тонка граница между концом и началом, но и дает ключи к тому, как действовать тем, кто осознал свой переход в зону opus posthumum. Он советует каждому осознавшему произвести солипсический жест преображения окружающей действительности собственным сознанием или внутренним пространством opus prenatum.

Владимир Мартынов. 2013 год. – М.: Классика-XXI, 2015. – 176 с.

По ходу рассуждений Мартынов, как и в «Пестрых прутьях», вспоминает не только случаи из жизни своей и своих знакомых, но и приводит литературные аллюзии. В частности, борхесовский рассказ «Смерть богослова», в котором богослов уже «на том свете» пытается замаскировать нищету и убогость своего жилища обманным блеском и строчит неискренние похвалы милосердию на страницах, которые назавтра вновь становились чистыми. Мартынов находит в этом образном описании параллель нынешней культурной ситуации: «Ведь в нем есть практически все, что можно увидеть в сегодняшней культуре: и обманчивый блеск, скрывающий пятна сырости, и жалкую нищету, и исписанные страницы, становящиеся на следующий день чистыми, ибо все написанное на них было неискренним, и – самое главное – творцы этой культуры, которые, подобно борхесовскому Меланхтону, самоупоенно продолжают заниматься творческой деятельностью, не подозревая о том, что они уже давно мертвы». Очень точная характеристика. А «2013 год» – безмерно тонкий, будящий, многослойный труд.