Лев Пирогов Рубен Давид Гонсалес Гальего. Черным по белому.
Документальная повесть
Рубен Гальего - сын эмигрантки, родившийся инвалидом и брошенный умирать. Именно умирать: достигших шестнадцати лет воспитанников специальных детских домов свозят в дома престарелых и складывают в палатах для "доходяг", где испражнения неделями стекают с кроватей. Мало кто из попавших туда живет дольше месяца. Рубену повезло: он выжил, уехал из России и написал книгу.
С первых строчек вспоминается прогремевшая около трех лет назад повесть Михаила Елизарова "Ногти" - книга о безысходности. Жестокость, одиночество и жестокость. Правдивые нянечки, объясняющие ребенку, что его мать "черножопая сука" и что "жрать надо меньше", а то потом "убирай за тобой". Ребенок старается есть меньше, но все равно к двенадцати годам весит "целых 17 килограммов". Правдивые воспитательницы...
* * *
Через месяц после того, как пацанов отвезли в дом престарелых, она поехала навестить "своих" подопечных. Приехала и рассказала все нам.
Из восьми человек выжил один Генка.
Я спросил ее, что будет со мной, когда я вырасту. Меня тоже отвезут в дом престарелых, и я умру?
- Конечно.
- Но мне тогда будет пятнадцать, я не хочу умирать так рано. Выходит, все зря? Зачем же тогда учиться?
- Ничего не зря. Учиться вы должны потому, что вас кормят бесплатно. И вообще, ты уроки выучил?
* * *
Брутально порубленное на куски повествование прожигает насквозь. Небо сворачивается в овчинку, но оторваться, отвернуться нельзя. Страшное завораживает. Хочется катарсиса, но где взять? Черная книга. Вспоминается "Я умею прыгать через лужи" Алана Маршалла - книга о мужестве. В "Черным по белому" нет мужества - есть только сила, прорастающая через отчаяние, сила терпения. Чтобы инстинкт выживания превратился в мужество, надо кого-то или что-то любить. А чтобы кого-то или что-то любить, надо, чтобы кто-то любил тебя. Рубену не повезло.
* * *
- Скучаешь, наверное, по родине, домой тянет.
- Нет, не скучаю.
- Почему?
- Там плохо. Нет таких колясок, тротуаров, магазинов, как ваш. Не тянет совсем. Можно было бы - остался бы здесь навсегда.
Он укоризненно качает головой.
- Мальчик, маленький мальчик. Что ты понимаешь в жизни? Здесь нельзя жить. Люди как звери. За доллар готовы поубивать друг друга. Я работаю по четырнадцать часов в день, коплю деньги. Еще подкоплю немного и поеду на родину, в Палестину. А там стреляют. У вас ведь не стреляют?
- Нет.
Мы расплачиваемся, прощаемся и уходим. Я выезжаю из магазина. Разворачиваю коляску, смотрю сквозь витринное стекло на пожилого палестинца. Счастливый! У него есть Родина.
