Алиса Ганиева Исторический роман, как ни крути, историю не исследует, а вульгаризирует, щедро распахивая створы научного разыскания нон-фикшну. Историческая правда заменяется историческим мифом, сослагательным наклонением, домысливанием, зачастую трансформируясь в совершенно иные жанры вроде детектива или фэнтези. Заключая в себе самым противоречивым образом и фактическую достоверность, и ее экспериментальное искажение, как историзм, так и релятивизм, историческая действительность оказывается системой, очень открытой новым точкам зрения. Художественная историческая литература манипулирует готовыми, сформировавшимися в людском сознании фигурами (цари, полководцы, поэты) и знакомыми фактами, однако от перестановки мест слагаемых вопреки математическим правилам здесь меняется сумма.
Перенос художественного времени в другие эпохи нередко совмещает в себе экзотические декорации далеких мест, сильные страсти, великие подвиги и прочие признаки романтизма. Это способ преодолеть каждодневность, домашность, снять притупленность эмоций. Поиск не использованных ходов истории, желание заглянуть в то, «что было бы, если бы┘», реализуется в жанре фантастики, именуемом «альтернативной историей». Для тех, кто, напротив, стремится скакнуть в грядущее, есть футурологические романы с их дорисовкой компонентов настоящего в невидимую будущую перспективу. Жажда познания вместе с жаждой сильных ощущений, помноженные на переходный, развилочный этап развития страны, дают бум антиутопий и документалистики. А познавательно-развлекательная история, втиснутая в эстетическое пространство словесного искусства, используется нами для самоуспокоения или, наоборот, накручивания своих страхов.
