Пиитический класс

Платон, изгоняя поэтов из своего утопического государства, расценивал их как социальный класс, и действительно, в такую «марксистскую» классификацию поэты укладываются с большой легкостью. При некотором обобщении они имеют примерно равный достаток, статус, престиж, власть, играют одну и ту же роль в общественной организации труда (по Ленину) и обладают одинаковыми жизненными шансами (по Максу Веберу). Образование, психология, бытовые условия, занятость, доходы для большей части поэтов едины, несмотря на неизбежные поправки, обусловленные либо происхождением, либо взаимоотношениями с властью, либо предприимчивостью и занятостью на других полях деятельности.

Однако так уж повелось, что социальные функции поэтов чрезвычайно размыты и неопределенны, они превышают собственно работу над Глаголом и Логосом и простираются до пророчества, духовного наставничества, идейной борьбы и прочих внесловесных занятий. Стихотворцев путают с прорицателями, политическими вождями, мучениками. Так уж случилось, что истинные поэты и вправду отчасти являются и теми, и другими, и третьими, что, впрочем, вовсе не говорит о каком-то правиле. Расширение задач поэзии за пределы логоцентричности обычно чаще всего оборачивается ее крахом (гражданская, народническая пролетарская поэзия тому примером), хотя это не значит, что поэты должны замкнуться в чистом искусстве. Пушкинское почвенническое (во многом актерское) умение быть всем сразу, пожалуй, и есть идеальное состояние пиита, когда то же пророчество является лишь временным облачением, маской, не претендующей на самоцель.

Все дело в культурном статусе слова «поэт», которое не умещается в одни лишь терминологические рамки (литератор, творящий в поэтических жанрах), а несет в себе коннотации сверхъестественного. Посему поэты – класс жреческий, верхний, но вместе с тем после девальвации слова и переориентировки людского сознания на материальные ценности – класс маргинальный, пропащий. Отсюда выработка двух стереотипов: поэт как глашатай, нимбоносец, маленький бог, носитель последней Истины и поэт как нищий, пьющий человек, неудачник, оставшийся на обочине жизни. Две эти тенденции смыкаются в главном: собственно стихи. Они (а не мир во всем мире) и являются главным занятием и продуктом поэтического класса, которому хотелось бы пожелать качества, процветания, реабилитации в глазах широких масс. И денег, конечно.