Я упала с самосвала

Отцовский долг – всем долгам долг. Леонтий Миропольский. «Портрет неизвестного с сыном. 1780-е».
Пензенская областная картинная галерея имени К.А.Савицкого, Пенза

Владимир Лорченков. Самосвал. – М.: Гаятри, 2007. – 96 с.

Кто есть Владимир Лорченков? Молодой прозаик двадцати восьми лет, который живет в Кишеневе и делает «молдавскую литературу на русском языке» (признание, предваряющее публикацию в январской книжке «Знамени»). Роман, озаглавленный как «Самосвал», нарочито псевдоавтобиографичен: героя-журналиста зовут Владимир Лоринков, он едет в Москву за «престижной литературной премией для молодых писателей» (Лорченков в 2003 году получил «Дебют» за повесть «Хора на выбывание»), возлюбленную его, кажется, зовут так же, как и возлюбленную его создателя, и так далее. Совпадений много. Вплоть до однотипности разговорных стилистик романного персонажа и заметки от автора на обложке, в жанре «о себе»: «Я талантлив, работоспособен и люблю Бога».

Композиционно книга похожа на фабричный «дневник матери» с графами «словарь ребенка» и «для заметок». Ненумерованные главы перемежаются с халтурными толкованиями снов, изготовляемыми героем романа для заработка. Но это все архитектоника, а суть вот в чем: супруга молодого, порочного и успешного журналиста, зарабатывающего на сенсациях, эгоистичного и женолюбивого, кончается прямо на родильной каталке, оставив после себя младенца Матвея. «Она говорит там себе что-то, после чего быстренько сваливает на тот свет, а моя жизнь с этого момента идет наперекосяк. Это нормально, вы считаете?»

Так вот, оставшись молодым вдовцом с грудным младенцем на руках, Лоринков отказывается от своей работы (хотя первое время ему платят отпускные, а затем какими-то деньгами откупаются под угрозой журналистского шантажа) и становится нянькой. Книга демонстрирует перерождение подонка в морально воскресающего человека, для которого долг и нежная любовь к сыну перебарывают корысть и низкие желания. Зарабатывать приходится астрологическими прогнозами и толкованиями снов по интернету, спать – со случайными барышнями, отмахиваясь от злобных бабушек мальчика и деловых звонков из прошлого.

Новоиспеченный отец находит где-то на чердаке дневник покойной жены Оксаны (главы «Словарь Оксаны»), где узнает о себе много нелестного и даже ругательного. Плюс ко всему вычитывает о том, что за все время их гражданского брака у жены был – отчаянная тавтология – любимый любовник. Последний вскоре является и пытается отобрать Матвея у бедняги Лоринкова с помощью членов попечительского совета. Спасает двоюродный брат бывшего журналиста, бандит. Он со своими ребятами ставит всех в ряд где-то под мостом (и любовника, и членов попечительского совета, и работников суда) и подвергает экзекуции: перемолотые кости, торчащая сзади бутылка, поедание дерьма и всякая прочая гадость, которую можно опустить. Матвей остается с папой.

Иронически-издевательская мелодрама с сентиментальными нотками заканчивается, в общем-то, хеппи-эндом: Лоринков мирится с покойной женой на кладбище, встречается наконец с девушкой Ирой Савоськиной («Ие» в лексиконе Матвея), которая понравилась и ему, и сыну еще во время отдыха на море, и идет с ними втроем покупать Матвею самосвал. «Почему-то именно самосвалы вызывали у него самый большой интерес. Наверное, развивается как личность, подумал я, и хочет не просто возить что-то на колесах, но и строить».

Складывать слова и нетрадиционно мыслить у Лорченкова получается неплохо, искренность и «высокий пласт» в «Самосвале» умело сочетаются с «дерьмом» и кощунством. А история о молодом папаше-вдовце уже сама по себе беспроигрышна. Однако обилие общих мест (брат-бандит с компанией, который жестоко и по-садистски наказывает неправых, ребенок, трогательно любящий отца и раздабривающий даже злых синих чулков и мегер, идиллия с девушкой Ирой и пр.) в сочетании с явным заигрыванием героя с читателем «вот какой я плохой и при этом такой хороший» – явный минус книги. Впрочем, кому минус, а кому и плюс – это уже, как говорится, решает массовый читатель, благо с коммерческой стороны роман довольно удачен: есть сюжетный крючок в виде динамично сериального начала и задевающий художественный «язык» (речевой стиль), который позволяет прочитывать книгу с легкостью.

Издательство «Гаятри» готовит еще две книги молдавского русскоязычного молодого (божественное множество определений) писателя Владимира Лорченкова. Должен быть какой-нибудь постмодернизм. Подождем – увидим.