Алиса Ганиева Мы всегда идеализируем несуществующее и далекое (главный концепт, к примеру, романтизма как раз в этом – в красоте необычности), и постулат «там лучше, где нас нет» полностью вытекает из человеческой психологии. Возвышенные черты приобретают не только места, где нас еще не было, но и страны нашего прошлого: двор детства, пляж позапрошлого отпуска, Родина, оставленная надолго или на всю жизнь.
Время и расстояние – генераторы ностальгии, метафоризирующие действительность, превращая обыденность каждодневного в художественный миф. Наше коллективное бессознательное раз за разом воскрешает извечную легенду об утерянном рае. То, на чем держалась вся эмигрантская литература, – поклонение канувшей навсегда империи.
Главный мотив человека, исторгнутого из привычного ареала – вернуться к начальной точке. Вновь обрести отечество. В символическом плане – родиться опять. Извечная мысль остающегося – напротив, покинуть привычное место и найти новое – которое, конечно, прекраснее, необычнее, чудеснее. И где бы человек ни находился, всегда найдется место, что будет тянуть сильнее.
Модели движения и статики присущи не только людям, но и народам, делящимся на две архетипичные категории: кочевники, вечно перемещающиеся в пространстве, и земледельцы, привязанные к земле. Поэтому для одних оставление одного места ради другого только продлевает жизнь, давая корм животным и территорию для набегов. А для других любой отрыв от дома становится трагедией, превращая дальнейшее существование в единую мечту – вновь туда вернуться, пускай даже после смерти.
Для героев Халеда Хоссейни, который в детстве потерял Родину, вынужденно уехав с родителями из пылающего Кабула в Америку, Афганистан становится тем самым утерянным и изгаженным раем, куда рано или поздно нужно возвратиться. Герой легкомысленных книг Миши Азнавура просто путешествует, оставляя в Париже, Москве или Лос-Анджелесе какую-нибудь привязанность, которая когда-нибудь заставит его оказываться в тех местах снова и снова.
Дарья Гармоненко 
