Для тех, кто читает

Александр Етоев. Экстремальное книгоедство: Книга-мишень. – М.: Эксмо, 2009. – 624 с.

Два с лишним года назад в Новосибирске вышла книга с интригующим названием «Книгоедство» (подзаголовок: «Выбранные места из книжной истории всех времен, планет и народов»). Ее автор, петербуржец Александр Етоев – писатель, эссеист, редактор, «книгоед» со стажем; поклонник старой доброй книжной культуры, медленного, пристального, критичного чтения; собиратель курьезных опечаток, экзотических изданий, писательских баек. От судьбы буквоеда-зануды Етоева спасают незаурядное чувство юмора (вспомним, к примеру, его «красноматросскую» книжку «Душегубство и живодерство в детской литературе») и дар свободного формата, воплотившийся в этой своеобразной литературной энциклопедии.

Та сибирская книжка разошлась на ура, и вот теперь появилось ее продолжение. Под обложкой – все тот же алфавитный указатель имен, названий, понятий, литературных терминов и прочих околокнижных словечек, расшифровываемых автором. Каждая такая энциклопедическая статья – добротное увлекательное мини-эссе, построенное по законам то художественной новеллы, то квазинаучного опуса, то критического фельетона, а то и вовсе чего-нибудь мемуарного или, страшно сказать, мистификаторского.

Коллекция книжных глупостей, халтур и чудищ. Иеронимус Босх. Последний суд (фрагмент Ада). Частная коллекция

В чем же смысл обложки? Кто стал «мишенью» автора книги? Наберитесь терпения, список расстреливаемых будет длинен. Это – графоманы, плохие редакторы, «литературные негры» и «литературные монстры», издатели-хапуги, журналисты-халтурщики (и книжные обозреватели тоже, да-да!), пофигисты, дураки и невежды от книжного дела. Своими стрелами Етоев метит в хамский и блатной дискурсы, в порчу языка, в нарастающий, увы, процесс опошления и ожлобления литературы.

Санитарное значение книги Етоева несомненно. В эпоху патологической некомпетентности и всевластия коммерции именно такие люди и способны сказать про халтуру, что это – халтура, что никакими тиражами и проплаченными отзывами «специалистов» ее в конфетку не превратить.

И в этом смысле, конечно, книга Етоева – явление абсолютно идеалистическое. Здесь даже есть специальное эссе «Идеалисты» – о «самых лучших людях на свете». Есть что-то бесконечно рыцарское, донкихотское в такой позиции. Сражение с ветряными мельницами непрофессионализма и корысти – вещь достойная восхищения, бесконечно благородная, но и┘ заведомо обреченная на неудачу. Все равно мнение критика-профи будет погребено под лавинами «рекордных» тиражей, а одно слово «писателя из телевизора» весь мир перетянет.

И все-таки Етоев, скромный труженик книжной нивы, мастер незаметной профессии, упорно делает свое дело. Наверное, от усилий таких энтузиастов, как он, что-то изменится в мире. Хотя бы – в том маленьком мире, которым обречен стать в будущем традиционный книжный мир.

Ну а чтобы вы не подумали, что етоевская книга-мишень состоит сплошь из «списка замеченных ошибок и опечаток», приведем (далеко не полный!) перечень жанров, в ней представленных. Рецензии. Эссе. Заметки на полях. Редакторские записки. Цитаты. Раздумья. Анекдоты, байки. Курьезы из книжной жизни. Компактные филологические штудии. Фантазии, «небывалые истории». Виньетки. Стихи. Материалы «из неопубликованного». Есть даже один святочный рассказ.

Как видим, и вправду самая настоящая энциклопедия. Предельно субъективная, «негромкая», свободная от формальностей. Посвященная, в общем-то, не самому модному нынче занятию – чтению. Причем чтению именно «по старинке» – с книжной (журнальной) страницы, а не с компьютерного монитора. Етоев – вовсе не воинствующий ретроград; да и может ли быть ретроградом человек, пишущий фантастическую прозу?

Мы живем в мире, где все окончательно и навсегда перемешалось. Однако какие-то индивидуальные ценностные «столпы» есть у каждого. У всякого релятивизма имеются свои границы. Так вот, для Етоева важнейший жизненный «меридиан» проходит по обрезу книжного блока. Все, что внутри, – свое. Все, что отрезано, – чужое.

Он пишет (о пользе чтения старинных словарей): «Главное, не бояться запачкать свой лапсердак книжной пылью». Как после этого не поверить, что «народ книги» – это на самом деле вепсы? К представителям этого небольшого финно-угорского этноса относит себя Александр Етоев и весьма гордится этим.