0
3936
Газета Non-fiction Печатная версия

06.06.2019 00:01:00

Гений, неуверенный в себе

Спустя 80 лет после смерти Станиславского опубликованы его рисунки

Тэги: театр, станиславский, режиссер, художник, таврический дворец, бенуа, рерих


театр, станиславский, режиссер, художник, таврический дворец, бенуа, рерих) Из зарисовок к спектаклю в Венском театре. Иллюстрация из книги

То, что Станиславский, планируя ту или другую работу, во время репетиций делал какие-то наброски карандашом, не было тайной. Карандаш в режиссерской руке – предмет почти что традиционный, часто обязательный. Карандаши любил Завадский, Михаил Захарович Левитин, кажется, шага не делает без карандаша в руке, Райхельгауз часто тоже пишет карандашом, а в минуты гнева – ломает их, зажав между пальцев. Но так счастливо вышло – несколько лет тому назад в режиссерской библиотеке Станиславского были найдены тетради, в которых – большое количество рисунков, эскизов. Вскоре многие можно было увидеть на выставке в Доме-музее Станиславского в Леонтьевском.

Нынешнее издание, как говорят в таких случаях, – по-своему уникальное. Комментарии – директора мхатовского музея Марфы Бубновой. Но первое, что, конечно, чувствуют пальцы, когда берешь в руки этот том продолговатой формы старинного альбома для эскизов, – его странная ребристая форма, как будто занавес «глубокими морщинами волнует». Обложка твердая и одновременно – невероятно гибкая, складчатая (дизайн Бориса Трофимова).

19-15-11_t.jpg
Неизвестный Станиславский.
Материалы к постановкам,
мотивы декораций, эскизы
костюмов, гримы. 
– М.: БОСЛЕН, 2018. – 228 с.
В книге можно увидеть и рисунки из юношеских альбомов – домхатовских, вернее, сильно домхатовских, потому что они относятся к 1881–1882 годам. Но больше всего – конечно, мхатовских.

Невозможно поверить, но Станиславский, как выяснилось, делал эскизы декораций и костюмов практически ко всем спектаклям. Театр, в том числе и от лица Станиславского, обращался к Симову, Егорову, Бенуа, Рериху, другим выдающимся театральным и просто к выдающимся художникам того времени, а Станиславский, получается, тайком параллельно делал ту же работу, представляя идеальные декорации, костюмы своих героев, других персонажей, сочиняя свой идеальный театр. Что это? Неуверенность в себе? Гений, неуверенный в себе? Разве такое бывает? Но неуверенность сопутствовала Станиславскому во всех его актерских опытах, это известно. И когда его не менее знаменитые партнеры по сцене за глаза говорили, что большому актеру Система ни к чему, а Станиславскому понадобилась, потому что он великим актером не был, – они, конечно, ошибались. Но ту же мысль вернее было бы пересказать задом наперед: Станиславский, будучи как раз великим актером, но преследуемый неуверенностью, Систему «выдумал», чтобы эту неуверенность побороть. Перебороть неуверенность в своих опытах в изобразительном искусстве он, к сожалению, так и не сумел, так что для многих, даже хорошо знавших Константина Сергеевича, эта часть его жизни так и осталась тайной. А нам открывается сейчас, спустя 80 лет после смерти Станиславского.

Что в этих рисунках интересного, помимо известного всем исследователям блестящего знания эпохи, всех исторических реалий, истории костюма? Конечно, детализация. То скрупулезное внимание к детали характера, о чем мы знаем из репетиций, из всего того, что мы знаем о Станиславском-режиссере, – все это так же явно читается и в его рисунках. Складки платья, отдельно – рукав, отдельно – орнамент ткани или декорации. Но еще – поскольку все это – режиссерские наброски, или вернее назвать их рисунками, эскизами режиссера, – рядом с платьем, наброшенным на персонажа, рядом – костюм на герое с уже прорисованным лицом и на этом лице – печать характера. Эмоция, интонация.

Планы, планировки, которым сопутствуют очень аккуратно, к месту подобранные цитаты из писем, из записных книжек Станиславского (свидетельствующие в том числе и о той самой неуверенности в своей игре) и – прямо противоположные оценки игры Станиславского современниками, свидетелями его актерских триумфов. Портреты, автопортреты – почти всегда применительно к той или другой роли, а значит – с попытками увидеть себя максимально объективно со стороны и найти взгляд, найти эмоцию, найти грим, пластику, мимику: какие брови – линия, ширина, изгиб, дальше – борода… Какая? От Чехова – к Тригорину. Интерес к портрету – знак времени, примерно в середине альбома помещена цитата о знаменитой выставке русских портретов в Таврическом дворце 1905 года, куда Станиславский ездил не один раз.

А под конец, что, может, не менее ценно в контексте уже, возможно, не изобразительного мастерства, а истории театра, которая в этой книге все-таки имеет сослагательное наклонение, – это своего рода изобразительно-театральные фантазии Станиславского, который во время читки «Бега» набрасывает что-то карандашом и в роли Голубкова, кажется, изображает себя. 


Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.

Вам необходимо Войти или Зарегистрироваться

комментарии(0)


Вы можете оставить комментарии.


Комментарии отключены - материал старше 3 дней

Читайте также


«Роснефть» правильно ответила Минфину США иском, уверен глава ИМЭМО РАН

«Роснефть» правильно ответила Минфину США иском, уверен глава ИМЭМО РАН

Евгений Солотин

Рассчитывать на объективность суда сложно, но громкие заявления американских чиновников нуждаются в публичном обсуждении

0
111
Боевой разворот Анкары

Боевой разворот Анкары

Василий Иванов

Турецкие ВВС лавируют между Вашингтоном, Киевом и Москвой

0
284
Одесский привоз, киевский конфуз и польский аншлюс

Одесский привоз, киевский конфуз и польский аншлюс

Владимир Зеленский передает Украину в доверительное пользование Польше

0
406
Оппозиционеры опасаются второго вала уголовных дел

Оппозиционеры опасаются второго вала уголовных дел

Дарья Гармоненко

Иван Родин

Законодательство по борьбе с противниками спецоперации укладывают в логику статьи 58 УК СССР

0
334

Другие новости