0
2964
Газета Поэзия Печатная версия

15.01.2015 00:01:00

Если не можешь забыть...

Владимир Соколов, поэт, которого любили слова

Тэги: поэзия, владимир соколов, тихая лирика


Странно – его имя никогда не было на слуху. Ни при жизни (несмотря на множество книг, публикаций и премий), ни в новые времена. Чем это объяснить, ей-богу, не знаю. Ведь он редкий поэт. Он сделан из того же вещества, из которого делаются стихи. По-моему, он мыслил стихами. Во всяком случае, я никогда не чувствовала разницы между его обычной речью и его поэзией. Ну, в самом деле, какая особая разница между разговорной речью и шестью стихотворными строчками:

Поймай меня на том, 

на чем нас ловят, –

На пустяке, неосторожном 

слове.

Прошу, попробуй, вымани 

секрет.

Я всех болтливее 

и бессловесней.

И запиши.

И это будет песней,

Которую ищу я с детских 

лет.

Когда-то в юности я вырезала стихи Соколова из всех журналов и газет. У меня даже была специальная папочка для его стихов. И, как ни странно, мое отношение к ним за все эти долгие-долгие годы не изменилось. Я то и дело ловлю себя на том, что бормочу его строки. Вот скажу по какому-то своему поводу как будто бы обычные слова, даже забыв, что это строка Соколова: «Нет сил никаких улыбаться», как уже стихи покатились дальше:

Нет сил никаких улыбаться,

Как раньше с тобой говорить,

На доброе слово сдаваться,

Недоброе слово хулить.

Я все тебе отдал.

И тело,

И душу – до крайнего дня.

Послушай, куда же ты дела,

Куда же ты дела меня?..

Надо ли объяснять, в чем обаяние его строк? В естественности, конечно. В какой-то великой непринужденности, в той простоте, которая либо есть, либо нет. Ей невозможно научиться. (Невольно вспоминается шутливая реплика, не помню откуда: «Я человек простой – говорю стихами».)

Моя бы воля – я бы просто перепечатала какое-то количество соколовских особенно мною любимых стихов. Но так не принято делать, когда пишешь о поэте. Надо говорить что-то умное, а мне хочется только одного – заставить читателя подышать легким и чистым воздухом стихов Владимира Соколова. Позвольте мне это сделать:

И самый юный в мире дождь

Исчез за первым поворотом.

И показалось: ты идешь

По тротуарам, как по 

нотам…

Пластинка должна быть

хрипящей,

Заигранной…

Должен быть сад,

В акациях так шелестящий,

Как лет восемнадцать назад.

Должны быть большие 

сирени –

Султаны, туманы, дымки.

Со станции из-за деревьев

Должны доноситься гудки…

Слова наверняка любили этого поэта. Он бережно с ними обращался. Не выкручивал им суставы. Впрочем, есть поэты, созданные для того, чтоб «гнутым словом забавляться», но это не случай Соколова.

Его случай вот какой:

Я забыл свою первую строчку.

А была она так хороша,

Что, как взрослый на первую 

дочку,

Я смотрел на нее не дыша…

Как объяснить случай Соколова? Наверно, это так же трудно, как пытаться объяснить природу, погоду, музыку, которую поэт тоже не знал, как объяснить:

Спасибо, музыка, за то,

Чего и умным не подделать,

За то спасибо, что никто

Не знает, что с тобой 

поделать.

Вот эти почти беспомощные и безыскусные строки («за то – никто», «подделать – поделать») и есть лучшее объяснение необъяснимого. Подобные строки – удачная попытка с негодными средствами. Но ее (попытку) невозможно не сделать.

С помощью стихов Соколова надо объясняться в любви, прощаться с любовью («Прощай, летящая,/ Прическу путающая./ Всё уходящее/ Уходит в будущее»), встречать рассвет, провожать осень, говорить с друзьями.

Но можно сказать и о целой эпохе. И столь же просто:

Я устал от двадцатого века,

От его окровавленных рек.

И не надо мне прав человека,

Я давно уже не человек...

Владимира Соколова не стоит издавать огромными томами. Ему идут тонкие сборники, в которых все лучшее, что он написал за жизнь. В подобных сборниках не потонут такие драгоценные строки, как:

Прошу тебя, если надежд 

не унять

И тянет, убив, повидаться,

Придумай, как лучше тебя 

мне узнать,

Во множестве не обознаться.

Скажи: мой единственный, 

под фонарем,

В толпе, задохнувшись 

от бега,

Стоять буду в шляпке, 

с вуалью, с пером,

В слезах прошлогоднего снега.

И напоследок еще одно любимейшее стихотворение:

Не смейтесь под окном, когда 

так грустно в доме.

А впрочем, как вам знать? 

Вы молоды совсем.

Рассвет или закат на вашем 

окоёме – вы знаете одно:

Так значит. Завтра в семь.

Что может завтра в семь 

смертельного случиться?

Разлука навсегда? Но это, 

как восторг,

Как встреча с морем, зыбь, 

где может приключиться

Лишь лучшее, чем то, что Бог 

навек отторг… 


Комментарии для элемента не найдены.

Читайте также


В Украине готовятся к "черной среде"

В Украине готовятся к "черной среде"

Татьяна Ивженко

Выступление Зеленского в Верховной раде пройдет на фоне акций протеста

0
902
ЕС не отказывается от идеи наказать Лукашенко за мигрантов

ЕС не отказывается от идеи наказать Лукашенко за мигрантов

Антон Ходасевич

Очередные санкции против Белоруссии могут быть утверждены на днях

0
808
Россияне тратят на медицину вдвое больше, чем жители развитых стран

Россияне тратят на медицину вдвое больше, чем жители развитых стран

Анатолий Комраков

Повысить продолжительность жизни без увеличения госрасходов на здравоохранение другим странам не удавалось

0
798
Военнообязанных женщин в России станет больше

Военнообязанных женщин в России станет больше

Владимир Мухин

Систему подготовки армейского кадрового резерва в гражданских вузах возьмут под контроль главки Минобороны

0
753

Другие новости

Загрузка...