0
2899
Газета Поэзия Печатная версия

15.01.2015 00:01:00

Если не можешь забыть...

Владимир Соколов, поэт, которого любили слова

Тэги: поэзия, владимир соколов, тихая лирика


Странно – его имя никогда не было на слуху. Ни при жизни (несмотря на множество книг, публикаций и премий), ни в новые времена. Чем это объяснить, ей-богу, не знаю. Ведь он редкий поэт. Он сделан из того же вещества, из которого делаются стихи. По-моему, он мыслил стихами. Во всяком случае, я никогда не чувствовала разницы между его обычной речью и его поэзией. Ну, в самом деле, какая особая разница между разговорной речью и шестью стихотворными строчками:

Поймай меня на том, 

на чем нас ловят, –

На пустяке, неосторожном 

слове.

Прошу, попробуй, вымани 

секрет.

Я всех болтливее 

и бессловесней.

И запиши.

И это будет песней,

Которую ищу я с детских 

лет.

Когда-то в юности я вырезала стихи Соколова из всех журналов и газет. У меня даже была специальная папочка для его стихов. И, как ни странно, мое отношение к ним за все эти долгие-долгие годы не изменилось. Я то и дело ловлю себя на том, что бормочу его строки. Вот скажу по какому-то своему поводу как будто бы обычные слова, даже забыв, что это строка Соколова: «Нет сил никаких улыбаться», как уже стихи покатились дальше:

Нет сил никаких улыбаться,

Как раньше с тобой говорить,

На доброе слово сдаваться,

Недоброе слово хулить.

Я все тебе отдал.

И тело,

И душу – до крайнего дня.

Послушай, куда же ты дела,

Куда же ты дела меня?..

Надо ли объяснять, в чем обаяние его строк? В естественности, конечно. В какой-то великой непринужденности, в той простоте, которая либо есть, либо нет. Ей невозможно научиться. (Невольно вспоминается шутливая реплика, не помню откуда: «Я человек простой – говорю стихами».)

Моя бы воля – я бы просто перепечатала какое-то количество соколовских особенно мною любимых стихов. Но так не принято делать, когда пишешь о поэте. Надо говорить что-то умное, а мне хочется только одного – заставить читателя подышать легким и чистым воздухом стихов Владимира Соколова. Позвольте мне это сделать:

И самый юный в мире дождь

Исчез за первым поворотом.

И показалось: ты идешь

По тротуарам, как по 

нотам…

Пластинка должна быть

хрипящей,

Заигранной…

Должен быть сад,

В акациях так шелестящий,

Как лет восемнадцать назад.

Должны быть большие 

сирени –

Султаны, туманы, дымки.

Со станции из-за деревьев

Должны доноситься гудки…

Слова наверняка любили этого поэта. Он бережно с ними обращался. Не выкручивал им суставы. Впрочем, есть поэты, созданные для того, чтоб «гнутым словом забавляться», но это не случай Соколова.

Его случай вот какой:

Я забыл свою первую строчку.

А была она так хороша,

Что, как взрослый на первую 

дочку,

Я смотрел на нее не дыша…

Как объяснить случай Соколова? Наверно, это так же трудно, как пытаться объяснить природу, погоду, музыку, которую поэт тоже не знал, как объяснить:

Спасибо, музыка, за то,

Чего и умным не подделать,

За то спасибо, что никто

Не знает, что с тобой 

поделать.

Вот эти почти беспомощные и безыскусные строки («за то – никто», «подделать – поделать») и есть лучшее объяснение необъяснимого. Подобные строки – удачная попытка с негодными средствами. Но ее (попытку) невозможно не сделать.

С помощью стихов Соколова надо объясняться в любви, прощаться с любовью («Прощай, летящая,/ Прическу путающая./ Всё уходящее/ Уходит в будущее»), встречать рассвет, провожать осень, говорить с друзьями.

Но можно сказать и о целой эпохе. И столь же просто:

Я устал от двадцатого века,

От его окровавленных рек.

И не надо мне прав человека,

Я давно уже не человек...

Владимира Соколова не стоит издавать огромными томами. Ему идут тонкие сборники, в которых все лучшее, что он написал за жизнь. В подобных сборниках не потонут такие драгоценные строки, как:

Прошу тебя, если надежд 

не унять

И тянет, убив, повидаться,

Придумай, как лучше тебя 

мне узнать,

Во множестве не обознаться.

Скажи: мой единственный, 

под фонарем,

В толпе, задохнувшись 

от бега,

Стоять буду в шляпке, 

с вуалью, с пером,

В слезах прошлогоднего снега.

И напоследок еще одно любимейшее стихотворение:

Не смейтесь под окном, когда 

так грустно в доме.

А впрочем, как вам знать? 

Вы молоды совсем.

Рассвет или закат на вашем 

окоёме – вы знаете одно:

Так значит. Завтра в семь.

Что может завтра в семь 

смертельного случиться?

Разлука навсегда? Но это, 

как восторг,

Как встреча с морем, зыбь, 

где может приключиться

Лишь лучшее, чем то, что Бог 

навек отторг… 


Комментарии для элемента не найдены.

Читайте также


«Ясень» ядерного щита, лодки как пирожки и два хорошо, а четыре – надежней

«Ясень» ядерного щита, лодки как пирожки и два хорошо, а четыре – надежней

Строительство подводных кораблей сокращают почти на год

0
524
Киев пытается вернуть тему Крыма в международную повестку

Киев пытается вернуть тему Крыма в международную повестку

Татьяна Ивженко

Байден примет Зеленского уже после саммита сторонников украинского статуса полуострова

0
436
Пентагон сразится с террористами дистанционно

Пентагон сразится с террористами дистанционно

Владимир Иванов

США уходят от решения афганской проблемы

0
296
Хрупкая афганская линия

Хрупкая афганская линия

Дмитрий Литовкин

Придется ли России форсировать Пяндж

0
369

Другие новости

Загрузка...