Давайте жить дружно!

Получив напечатанный на этой полосе развернутый репортаж о многосотенном Литературном собрании, прогремевшем 21 ноября, точнее – о работе тамошней секции драматургов, я задумалась. А задумавшись, впала в уныние и, простите, в капитулянтство. После мероприятия, отмеченного присутствием президента РФ и этим многих оттолкнувшего, в социальных сетях и на официальных ресурсах до сих пор не смолкают громкие обвинения, тихие оправдания, перебранки и прочая нетерпимость. Стоило главным редакторам толстых и критических журналов Сергею Чупринину («Знамя»), Андрею Василевскому («Новый мир») и др. предпринять новую попытку помочь вымирающей литпериодике… Стоило советнику президента по культуре Владимиру Толстому привлечь к проблеме государство... Стоило давней идее создания общего профсоюзного фонда для пишущих, преподающих, издающих, переводящих и продвигающих хотя бы чуточку приблизиться к воплощению, как изрядная часть литобщественности взорвалась ядом и негодованием.

Поделать нечего, в России еще долго всякое писательское объединение (пусть в данном случае абсолютно не творческое, а сугубо практическое) будет отторгаться с осуждением и брезгливостью. Виноват заработанный в ХХ веке глубокий психологический комплекс, неизжитый даже в моем поколении.

Однако профсоюз писателям все же нужен. Не для распила премий, распределения дач или избирательной социальной помощи, чем всегда занимались союзы, а для взаимодействия с издателями, распространителями, учителями литературы, культуртрегерами, для улучшения преподавания литературы в школе, осуществления переводов современной литературы с русского на иностранные языки и языки народов СНГ, создания и реконструкции кафедр художественного перевода, драматургии и сценарного дела, защиты авторского права и решения многих других насущных вопросов от проблемы бесконтрольного скачивания электронных книг до сохранения литнаследия классиков.

Конечно, хотелось бы, чтобы обошлось без государства, но наше общество, к сожалению, до сих пор не может предложить никаких других вариантов. Для того чтобы вмешался крупный бизнес, чтобы заработала справедливая система взносов, требуется, во-первых, наличие такого незапятнанного и готового на сотрудничество крупного бизнеса, во-вторых, абсолютно другое гражданское правосознание.

Но, увы, без третейской силы мы не можем даже преодолеть групповых противоречий. Собрать в одном зале писателей-«либералов» и писателей-«почвенников», москвичей и провинциалов, иностранных славистов и сельских библиотекарей, музейщиков и редакторов удалось только Владимиру Толстому и потомкам классиков. Впрочем, кого-то приглашение, подписанное Достоевским, Лермонтовым, Пушкиным, Шолоховым, Солженицыной и Пастернак, как раз оттолкнуло, наведя на мысли о хармсовской буффонаде.

Как бы то ни было, дело даже не в беспрецедентности случившегося общения, а в том, что всему этому огромному количеству литературного и смежного народа, среди которого были и звезды-киношники, и литагенты, и архивисты, удалось разбиться на секции и с разной степенью эффективности обсудить важные для каждой профессиональной группы проблемы. К сожалению, присутствие на общем собрании многоречивых аксакалов, а также то, что не всем модераторам секций (Дмитрию Баку, к примеру, или Ирине Барметовой) удалось высказаться, – несколько увело от конкретики. Тем более, что никаких явственных указов о финансовой поддержке толстых журналов или возвращении предмета «Литература» в школьную программу пока не последовало. Но начало все же положено.

Кстати, зал реагировал на звучавшие на пленарном выступления вполне здраво. Речь потомка Достоевского о том, что каторга писателю только в помощь, была поддержана лишь жидкими хлопками десятка человек. большая часть зала растеряно засмеялась или возмущенно загудела. А потом бурно зааплодировала Наталье Солженицыной, которая объяснила праправнуку Федора Михайловича, как сильно тот ошибается - именно так, как и должна была сделать вдова автора «Архипелага ГУЛАГ». Настоящие овации прозвучали лишь дважды: после слов Елены Пастернак о важности свободы для писателя, и учителя Волкова о бюрократических препонах и нововведениях, с которыми вынуждены бороться словесники, про «гестапо» и судью, не допустившего «скорую» в зал суда.

Мероприятие, где почти половина участников имела к литературе лишь косвенное отношение, и большую часть которого люди общались в секциях, обсуждая свои профессиональные проблемы в кругу коллег, заклеймили как «Кремль вызвал писателей». Пора бы уже наконец отойти от вечного выбора «или служить власти - или бороться с ней», и увидеть третий: возможность диалога ради общего блага.