Евгений Рожков
Николай Глушков – хозяин фермерского хозяйства «Виктория».
Фото автора
Река Ничегвеем. Среднее течение. Высокий берег. Более 100 км до ближайшего жилья и 200 км до Анадыря. С небольшой экспедицией, добираясь на вездеходе до озера Майниц, что расположено почти в центре Корякского плоскогорья, остановились во владениях Николая Николаевича Глушкова. Все, кто хоть немного связан по работе с тундрой, знают Николая Николаевича. Поместье его хоть и в стороне от «наезженных» в тундре дорог, но если что-то случится, непременно за помощью – к нему, в фермерское хозяйство «Виктория».
Жизнь Николая Николаевича Глушкова сложилась вопреки старой русской пословице «Где родился – там и пригодился». На Чукотку его случайно занесла судьба более 30 лет назад, а родился под Красноярском, служил в Морфлоте на Русском острове, учился в Хабаровске. Сейчас он живет здесь один. А года четыре назад жили с ним жена и пятеро детей. Разводили кур, свиней. Комбикорм из города завозили. Мясо и яйцо продавали геологам – большая партия в горах работала. Держали двух коз – молоком детей поили. Потом геологов расформировали, комбикорм на Чукотку перестали завозить. Дети переехали в Анадырь. В хозяйстве Глушкова есть трактор, снегоход «Буран», малая электростанция. Всё в рабочем состоянии, но временно на приколе – солярку экономит. «Теперь некуда рыпаться, – говорит фермер. – Душой врос в Чукотку».
Небольшая комната. Рядом большая пристройка. Она и гараж для «Буранов», и мастерская, и летняя кухня. Рыба вяленая висит, всякие детали, провода, инструменты на полке. Огромный стол посредине. Пьем чай и беседуем.
Николай Николаевич рассказывает, что этой весной было большое половодье. Он такого не помнит. В реке ледовый затор образовался, и вода на четыре метра поднялась. Унесло двести пустых складированных бочек, всякую мелочь. Балок выдержал. Фермер говорит, что сидел на крыше с лодкой на привязи и ожидал со страхом крушения балка.
Все годы жизни в тундре Николай Николаевич, конечно же, охотился. «Я за осень могу тонн пять белорыбицы наловить – рассказывает говорит хозяин фермы. – Вот и деньги. Кило белорыбицы 20–30 рубликов стоит в Анадыре. Транспорт – это главное!»
Николай Николаевич угощает нас вареньем из шишек стланика – темно-зеленое, пахнущее немного хвоей – и рассказывает, что молодые шишки стланика нужно рвать в июле. В течение двух недель они только пригодны для варенья. Потом затвердеют и старятся. Наш гостеприимный хозяин заядлый охотник – медвежатник. Он рассказывает, что в этом году медведи в склад забрались и всю соленую рыбу перепортили: «Не столько съели, сколько измяли. Просто чтобы мне навредить, из озорства сделали».
Заметил, что у Николая Николаевича рука «попорчена» и ухо левое оторвано. Оказывается, раны получил в схватке со зверем. «Медведица на меня навалилась, когда охотились, – пояснил Николай Николаевич. – Напарник мой подкачал. Она на меня навалилась, а я ей в рот руку засунул. Она ее жует, а на мне кожух – шуба была. Прочная. Не может перекусить. Я правой рукой ружье к сердцу ее подтянул и сразу из двух стволов шарахнул. Так она еще вскочила с меня и на моего напарника бросилась. Завалила его и на нем сдохла. Хорошо, что не матерая медведица оказалась. Да и дома, бывает, медведи житья не дают. Вон нынче все время сетку вытаскивают. Я там чучело поставил для страха. Недели две назад из Анадыря вертолет с проверяющими рыбинспекторами прилетел. Увидели человека на реке, сетку на берегу, перевернутую лодку, ну и подумали, что браконьер рыбачит. Сели, а это чучело. Они ко мне, мол, браконьерничаешь, а чучело для отвода глаз выставил. Говорю, что от медведей, – не верят. Так и улетели ни с чем. Проверили, а рыбы у меня нет. Да она уже не идет».
Хозяин вышел на улицу проводить нас. Делаю несколько снимков «мыльницей» – дорогая фототехника из-за сырости вышла из строя. Седой, в розовой вязаной шапочке Николай Николаевич выглядит внушительно – как-никак гроза местных медведей.
═
Анадырь
