Вероника Чернышева
Сейчас Андрей Битов пишет книгу об истории своего имени.
Фото Фреда Гринберга (НГ-фото)
Была метель. Андрей Битов, как астролог-любитель, объяснил, отчего так жутко за окном. Потому что полнолуние, потому что 27 января, хоть и по старому стилю, был ранен Пушкин, 28-го – не стало Бродского. Это мистические дни.
Прозаик говорил, что всю жизнь пишет одну большую книгу и разбивает ее на главы. Такова «Империя в четырех измерениях». Потом было «Пятое измерение». Потому, что возникло что-то сверх. Империя кончилась, а история продолжается. Пишется книга про историю имени, но о ней он не стал говорить из суеверия. «Жизнь без нас» надо было писать из-за привычки молиться на ночь за здравие и за упокой, вместо того чтобы считать слонов. Соотношение уже один к трем: «Нас уже меньше осталось, чем их». Так Битов начал вспоминать Бродского. С ним он виделся последний раз в Нью-Йорке. Возвращаясь в Россию, вспоминал их разговор и написал: «Поэт – это завтрак Бога». Потом позвонил: «Я написал тебе кое-что, только ничего не понял». «Прочти», – ответил Бродский. Услышав «Поэт – это завтрак Бога», спросил: «Чего же тут непонятного?» Вскоре Битов включил телевизор, там сказали: «Он больше никогда не приедет на Васильевский остров». «Тогда я тоже все понял».
Из современных наблюдений – в обществе явные признаки застоя. Их четыре: стало больше анекдотов, писатели стали лучше писать, страсть к юбилеям вернулась и появился историзм в мышлении обывателя: «Люди как будто стали осознавать единое пространство времени».
