Рекорды и чрезвычайные происшествия на отечественной орбитальной станции

Полномасштабный макет орбитальной станции «Мир» – жемчужина экспозиции центра «Космонавтика и авиация» на ВДНХ в Москве. Фото автора

Наверное, выражение «сквозь тернии – к звездам» наиболее полно характеризует специфику покорения космического пространства, связанную не только с великими победами, но и величайшими трагедиями. Все эти катастрофы произошли, несмотря на мыслимые и немыслимые меры по обеспечению безопасности полетов, совершенствование спасательных средств. В череде этих ЧП, правда без человеческих жертв, особое место занимает ситуация, возникшая на советской и российской орбитальной станции «Мир».

Орбитальная статистика

Орбитальная станция «Мир» была запущена 20 февраля 1986 года с космодрома Байконур. Она проработала 15 лет, 1 месяц и 2 дня, в том числе в течение 9 лет, 11 месяцев и 20 дней непрерывно в пилотируемом режиме. Но 27 августа 1999 года станция перешла в автоматический режим после отключения компьютера «Мира».

Первый экипаж станции в составе Владимира Соловьева и Леонида Кизима прибыл на станцию 13 марта 1986 года. А всего на борту станции побывали 104 космонавта (в том числе 62 иностранца) из 12 стран мира. С ней состыковались 95 космических кораблей типа «Союз» и «Прогресс».

За время эксплуатации станции было выполнено более 23 тыс. научных экспериментов и исследований, 78 выходов в открытый космос общей продолжительностью 330 часов 8 минут. Всего станция «Мир» совершила 86 331 виток вокруг Земли. Собственником станции с 1991 года была РКК «Энергия». С момента запуска и до сведения с орбиты на обслуживание станции «Мир» было выделено более 4,2 млрд долл. США.

10 марта 1997 года с космодрома Байконур в рамках 23-й основной экспедиции (ЭО-23) стартовал корабль «Союз ТМ-25», состыковавшийся через двое суток с орбитальной станцией «Мир». Так началось большое космическое путешествие бортинженера Александра Лазуткина и командира корабля Василия Циблиева.

За время этого полета произошло небывалое количество нештатных ситуаций: внезапный пожар на станции 23 февраля 1998 года, столкновение грузового корабля «Прогресс» с одним из модулей «Мира» и последующая его разгерметизация 25 июня того же года – все это могло привести к непоправимым последствиям для всех участников основной международной экспедиции «ЭО-23». И это не считая незапланированной жесткой посадки при возвращении космонавтов на Землю.

Летчику-космонавту РФ, Герою России Александру Лазуткину довелось стать участником одной из самых экстремальных в истории космонавтики экспедиций на орбитальную станцию.

Привыкая к невесомости

В отряд космонавтов Лазуткина зачислили в 1992 году. Но в космос он полетел лишь через пять лет, 10 февраля 1997 года. На корабле «Союз ТМ-25» и на станции «Мир» в общей сложности он провел 184 дня и 22 часа.

«Невесомость наступила неожиданно, я даже ее не почувствовал, потому что был пристегнут. Только бортжурнал вдруг завис в воздухе. Я провел под ним рукой и подумал: «Да я лучше, чем Дэвид Коперфилд», – вспоминал Александр Лазуткин.

Первая неделя в невесомости далась ему очень тяжело. Организм у всех людей адаптируется по-разному. У Лазуткина возникало такое ощущение, будто к голове приливала кровь, и ничего с этим поделать было нельзя. Болела голова. Болела спина. Ему было очень плохо, а все вокруг только и твердили: невесомость – это такое блаженство!

«Просто я никому не говорил о своих ощущениях, – объяснял ситуацию космонавт. – Критичными стали 6–7-й дни полета. Я почувствовал, что скоро умру. На ужине я со всеми простился, коллеги этого не поняли, но все же. Прилетел в модуль, залез в спальный мешок. Простился с собой, потому что был уверен: ничего этого я больше не увижу. А наутро проснулся и с удивлением подумал: «Я что, живой?»

Более того, ничего не болело, тошноты не было. Целый день я ждал подвоха, но его не было: организм адаптировался. Вот тогда и наступило блаженство».

Впрочем, долго наслаждаться и прохлаждаться у тех, кто в космосе, времени не было. А полет Александра Лазуткина, наверное, можно назвать рекордсменом по количеству нештатных ситуаций.

«Когда я готовился к полету, – рассказывает Лазуткин, – мне говорили: две-три нештатные ситуации обязательно будут, ну максимум пять. И вот мы полетели. И я стал считать. Отстыковалась от нас третья ступень ракеты, раскрылись солнечные батареи, но не раскрылась до конца одна из антенн. Первое ЧП.

К станции лететь двое суток. Ночью звучит сирена – отказывает один из блоков управления системой корабля. Второе.

Подлетаем к станции, корабль идет в автоматическом режиме, и вдруг при подходе к стыковочному узлу появляется надпись «Авария», корабль останавливается и начинает улетать от станции прочь. Третье.

Дней через 10 после прилета произошел пожар: загорелась кислородная шашка, что было практически невозможно. Но случилось. Четвертое».

На этом ЧП, пожалуй, надо остановиться подробнее.

В космосе теперь есть и объект, носящий имя Lazutkin. Фото автора

23 февраля 1997 года в России отмечали национальный праздник – День защитника Отечества. В центре управления полетами поздравления с Земли по традиции передавали на орбиту.

У праздничного стола собралось шестеро космонавтов, сразу два экипажа. Экипаж 22-й экспедиции – Валерий Корзун, Александр Калери и Джерри Линенджер – летал на «Мире» уже полгода и через неделю собирался домой. Экипаж 23-й экспедиции – Василий Циблиев и Александр Лазуткин – прилетел всего две недели назад, с ними в качестве гостя на русскую станцию прибыл немецкий космонавт Райнхольд Эвальд. Все шестеро только что пожелали Земле спокойной ночи и начали готовиться к ужину.

Но ужинать в этот день не пришлось. Празднование прервал истошный крик немца Райнхольда Эвальда:

– Горим, мужики! (Он хорошо говорил по-русски.)

Пожар в космосе – это катастрофа и почти всегда критично. От огня и дыма никуда не деться. Что же случилось?

Александр Лазуткин удалился от праздничного стола и пошел жечь кислородную шашку. Дело в том, что чистый воздух на орбите вырабатывался из воды, но его хватало только для экипажа из трех человек. Если людей на станции больше, то использовали кислородные шашки, или, по-другому, генераторы кислорода. Для шестерых человек, чтобы дышалось легко, в день надо сжигать не менее трех шашек.

Как вспоминал сам Лазуткин, он вставил шашку в трубу генератора, все операции правильно сделал, запустил, процесс пошел, а потом услышал шум, какой-то нехарактерный. Повернулся к установке – а вокруг жерла пушки генератора надет мешочек со специальным фильтром, и на этом мешочке начинает гореть ткань. Лазуткин устремился за огнетушителем.

Космонавт Василий Циблиев успел раньше. Он схватил огнетушитель и стал тушить возгорание. Огнетушитель работал в двух режимах. В первом пена должна покрывать очаг пожара, но струя кислорода от горящей шашки была настолько сильная, что эту пену она сбрасывала.

Пламя от горевшей кислородной шашки било почти в стену «Мира», а стены – из тончайшего алюминия. От открытого космоса космонавтов отделяло всего-навсего 1,5–2 мм металла, это тоньше, чем стенки иной консервной банки. Огонь плавит металл как масло; еще пара минут – и стенка не выдержит и через дырку в вакуум, как вода в воронку, стравится весь воздух, и тогда от резкого падения давления в венах закипит кровь…

Циблиев переключился на второй режим работы – на жидкость. Раскаленный метал, естественно, давал много пара, который сразу воспринимался как дым.

Когда Лазуткин возвратился с огнетушителем, то увидел такую картину: сплошная серая пелена, и на фоне этой серой пелены Циблиев тушит очаг возгорания, в воздухе висит, а из шашки рвется ярко-малиновое пламя.

Космонавты экстренно начали готовить корабли к спуску и только тут поняли, что для одного из экипажей путь на Землю закрыт. Один из «Союзов» был как раз за очагом пламени и успел заполниться ядовитым дымом. Поэтому все силы бросили на тушение пожара. И потушили...

Но запах паленой изоляции преследовал космонавтов спустя многие годы.

Космонавт, Герой России Александр Лазуткин: «Удар об землю был страшным. Я даже дышать сначала не смог и подумал: «Ничего себе мягкая посадка». Так мы распрощались с космосом. Живые…» Фото Андрея Ваганова

6 апреля к «Миру» запустили с Земли грузовой корабль «Прогресс М34». Он был в прямом смысле скорой помощью для станции: доставил необходимое оборудование для ремонта, дополнительные кислородные шашки, запчасти для аппаратуры и свежую воду. После разгрузки этот корабль был снова загружен – ненужным мусором, накопленным на станции, и он должен быть отправлен на Землю.

Через два месяца на станции был запланирован эксперимент – ручная стыковка с тем же грузовым кораблем «Прогресс М34». Но этот, по словам представителей Роскосмоса и других космонавтов, самый обычный эксперимент завершился самой серьезной аварией за все время полета станции «Мир».

25 июня космонавты Циблиев и Лазуткин отрабатывали ручную стыковку корабля «Прогресс» и станции «Мир». Это было нужно на тот случай, если на беспилотном корабле вдруг откажет автоматика. Для эксперимента космонавты отстыковали «Прогресс», отвели его от станции на 5 км. Затем собрали специальный пульт ручного управления и поставили монитор. На нем они видели картинку с телекамеры грузового корабля. Сначала сближение корабля и станции шло медленно, Циблиев выполнял все операции в точности как требовала программа.

Однако потом что-то пошло не так. Скорость сближения грузовика со станцией начала увеличиваться. Василий Циблиев прекрасно это видел по картинке с телекамеры и начал тормозить корабль. Но это не помогло.

Шеститонный корабль «Прогресс» врезался в модуль «Спектр» со скоростью 10 км/ч, смял одну из четырех солнечных батарей, пробил корпус станции, через него наружу начал уходить воздух.

Уже потом специалисты выяснили, что дырка была величиной примерно 3 кв. см – это сегодняшняя рублевая монета. При такой пробоине давление должно было упасть через 29 минут, после чего космонавты потеряют сознание, помочь им не сможет уже никто. Но они этого не знали, а действовали, как их учили на Земле в аварийной ситуации.

Лазуткин был уверен: пробоина в модуле «Спектр». Циблиев моментально сообщил об этом на Землю, ответ снизу был: «Пробуйте задраить люк в «Спектр», тогда можно загерметизировать и спасти остальную часть станции». С момента аварии прошло 14 минут, до точки невозвращения у космонавтов оставалось 15 минут.

Грубая «мягкая» посадка

7 августа 1997 года на «Мир» прилетела смена – Анатолий Соловьев и Павел Виноградов (ЭО-24). Неделю шла передача вахты. 14 августа Василий Циблиев и Александр Лазуткин начали спуск. Но при посадке – новое ЧП: на «Союзе» не сработали правильно двигатели мягкой посадки. Точнее, они сработали, но не при приближении к Земле, а на высоте 5,8 км. Из-за этого посадка была жесткой, скорость приземления составила 7,5 м/с. Как заявили отечественные средства массовой информации, экипаж корабля не пострадал.

Вот что вспоминал сам Лазуткин: «Удар об землю был страшным. Я даже дышать сначала не смог и подумал: «Ничего себе мягкая посадка». Так мы распрощались с космосом. Живые…»

Итоги этого полета еще долго играли свою негативную роль в жизни космонавтов. Звание Героя России Лазуткину присвоили 10 апреля 1998 года, почти через девять месяцев после той «мягкой» посадки. И сомнения чиновников были основательны: с одной стороны, космонавты спасли «Мир» от пожара, с другой – якобы чуть не угробили станцию при столкновении с грузовиком «Прогресс».

Правда, выяснилось потом, что они были не виноваты, и звание было присвоено Лазуткину с формулировкой: «За мужество и героизм, проявленные во время длительного космического полета на орбитальном научно-исследовательском комплексе «Мир». Так как Циблиев уже был Героем Советского Союза – звание было присвоено ему за первый полет, – то его наградили орденом «За заслуги перед Отечеством» III степени.

И Василий Циблиев, и Александр Лазуткин мечтали еще слетать в космос, но на очередной медицинской комиссии врачам не понравилось здоровье Циблиева. Он ушел из отряда космонавтов, а в 2003 году возглавил Центр подготовки космонавтов.

Александр Лазуткин уже был назначен в экипаж 14-й экспедиции на МКС, но во время тренировок в США ему внезапно стало плохо, врачи констатировали непроходимость ряда сердечных сосудов. С таким диагнозом лететь в космос было уже нельзя, здоровье перечеркнуло планы обоих. Его, здоровья, хватило бы еще не на один полет, если бы не пришлось тушить в космосе пожар, жить долгие месяцы в жаре, дышать ядовитыми парами и углекислым газом.

Окончательная точка в судьбе станции была поставлена 23 марта 2001 года, «Мир» свели с орбиты, его полет длился 15 лет. Так долго не летала еще ни одна космическая станция.

Александр Лазуткин позже вспоминал:  «Я был в Центре управления полетами в момент сведения станции с орбиты и видел, как был дан последний тормозной импульс и как точка станции «Мир» на экране исчезла. Ощущения были такие, как будто человек умер. Не только у меня, у всех людей вокруг. Они долго работали с этой станцией и как будто провожали в последний путь хорошего друга».